Институт

– Украшения, ценные вещи?

– Нет, – ответила миссис Сигсби, снова вспомнив про отсутствующее на пальце Морин Алворсон обручальное кольцо.

– Насколько я понимаю, она одета?

– Разумеется. – Вопрос почему-то показался ей оскорбительным.

– Карманы обыскали?

Она поглядела на Стэкхауса. Тот мотнул головой.

– А хотите? Другого шанса уже не будет.

Миссис Сигсби поразмыслила и решила, что не хочет. Предсмертную записку экономка оставила на стене ванной комнаты, а ее кошелек должен лежать в шкафчике. Это еще предстоит проверить – просто на всякий случай, – но разворачивать труп и снова смотреть на непотребно высунутый язык, только чтобы обнаружить в кармане экономки гигиеническую помаду, упаковку таблеток «Тамс» от изжоги и пару смятых бумажных носовых платков… Нет уж, увольте.

– Не хочу. А вы, Тревор?

Стэкхаус вновь мотнул головой. У него круглый год был бронзовый загар, но сегодня он выглядел бледнее обычного. Визит на Дальнюю половину не прошел даром и для него. Может, стоит делать это почаще, подумала миссис Сигсби. Чтобы быть в курсе, быть в гуще событий, так сказать. Однако потом она вспомнила, как доктор Хэллас назвал себя Водолеем, а Стэкхаус нес какую-то чушь про бобы в Бобовом городе.

Нет, быть в гуще событий – все-таки плохая идея. И кстати, разве люди, рожденные 9 сентября, – Весы? Не Девы?

– Ну, приступим, – сказала она.

– Вот и славненько! – Доктор Хэллас улыбнулся широкой, по-настоящему хекловской улыбкой. Затем дернул ручку стального люка и распахнул его. За люком была кромешная тьма, в которую уходила грязная конвейерная лента. Пахло горелым мясом.

Табличку надо почистить, подумала миссис Сигсби. Конвейерную ленту тоже, пока она не забилась сажей и не вызвала поломку оборудования.

Всюду безалаберность.

– Надеюсь, вам не составит труда ее поднять, – сказал Хекл, не переставая сверкать улыбкой телеведущего. – Меня сегодня силы что-то подводят. Каши мало ел, наверное.

Стэкхаус поднял завернутое тело и положил его на ленту. Нижний угол брезента отогнулся, обнажив туфлю. Миссис Сигсби неудержимо захотелось отвернуться от этой стертой подошвы.

– Торжественную речь кто-нибудь произнесет? – спросил Хэллас. – Прости-прощай, вечная память и все такое? Дженни, мы тебя почти не знали?.

.[32]

– Хватит валять дурака, – отрезала миссис Сигсби.

Доктор Хэллас закрыл люк и нажал зеленую кнопку. Миссис Сигсби услышала дребезг пришедшей в движение грязной конвейерной ленты. Когда эти звуки умолкли, доктор Хэллас нажал красную кнопку. Дисплей слева от люка ожил, и на нем замелькали числа: 200, затем 400, 800, 1600 и наконец 3200.

– У нас тут пожарче, чем в обычных крематориях, – заметил Хэллас. – И трупы сгорают быстрее, хотя все равно надо подождать, конечно.