Институт

 – Пожалуйста, не плачь. Ты ведь не хочешь разбить мне сердце?

5Когда Венди и Калиша уехали, Тим спросил Люка, не настроен ли тот сыграть в шахматы. Мальчик помотал головой:

– Я пойду посижу под большим деревом. У меня так пусто на душе. Никогда так пусто не было…

Тим кивнул:

– Это пройдет. Поверь мне.

– Иначе никак, видимо. Думаете, кому-нибудь из них придется воспользоваться ключом?

– Нет.

Ключи открывали депозитную ячейку в Чарлстонском банке. В ячейке лежало то, что передала Люку Морин Алворсон. Если что-нибудь случится с любым из детей, уехавшим с фермы «Катавба», либо с Люком, Тимом или Венди, один из них поедет в Чарлстон и откроет ячейку. Может, приедут все, если сохранится связь, возникшая в Институте.

– А кто-нибудь поверит тому, что на флешке?

– Энни точно поверит, – улыбнулся Тим. – Она верит в призраков, НЛО, приходящих, во что угодно.

Люк не улыбнулся в ответ.

– Да, но она немножко… ну, вы знаете, не в себе. Хотя ей вроде стало получше, когда она начала часто видеться с мистером Дентоном.

У Тима брови полезли вверх.

– С Барабанщиком? Хочешь сказать, они встречаются?

– Да, наверное, если про старых людей так говорят.

– Ты читаешь ее мысли?

Люк чуть заметно улыбнулся.

– Нет. Я снова могу только двигать подносы из-под пиццы и шевелить книжные листы. Она мне сама рассказала. – Люк задумался. – И, наверное, не беда, что я вам сказал. Она не брала с меня клятву хранить тайну.

– Ну ничего себе! А насчет флешки… знаешь, как можно потянуть за ниточку и распустить целый свитер? Думаю, флешка способна оказаться такой ниточкой. Люди узнают детей из Палаты А. Многих детей. Начнется расследование, и все надежды шепелявого возродить программу накроются медным тазом.

– По-моему, у него в любом случае ничего не выйдет. Он может думать иначе, но это просто магическое мышление. С пятидесятых годов прошлого века мир сильно изменился. Знаете, я все-таки пойду…

Он махнул рукой в сторону дома и сада.

– Иди, конечно.

Люк зашагал прочь, точнее, поплелся, опустив голову."

"Тим почти было его отпустил, однако в последний миг передумал. Догнал Люка и взял за плечо. Когда мальчик обернулся, Тим его обнял. Он обнимал и Никки… черт, да он всех детей обнимал, когда по ночам их мучили кошмары, но сейчас это значило намного больше. Несравненно больше. Тим хотел сказать Люку, что тот храбрый, быть может, самый храбрый мальчик – причем в жизни, а не в приключенческих книжках. Что он сильный, порядочный, и родители им гордились бы. Хотел сказать, что любит его. Только слов не находил. Впрочем, в них и не было нужды. Как и в телепатии.

Иногда объятие – это телепатия.

6За домом – между задним крыльцом и огородом – рос красивый старый дуб.