Между Амуром и Невой

Наконец Челубей нашел себе еще занятие: стал играть бесконечные шахматные партии с едущим в ссылку за хищения бывшим управляющим рижским банком. Силами соперники оказались равны друг другу, поэтому туры следовали один за другим, сохраняя интригу.

Так они плыли шесть дней, останавливаясь раз в сутки для приемки пароходом дров. Еду и даже отварную воду приходилось покупать в буфете «Львенка»; туда же пересылали для готовки приобретаемую у рыбаков стерлядь. В Чебоксарах посылали в складчину караульного за пивом и табаком, ночевали в жуткой духоте в Казанской пересылке, из Волги перешли в Каму.

На воде встретили Петра и Павла, и Алексей передал деньги рыбакам, чтобы те поставили у себя в храме свечу во здравие Благово. Уже в летние Кузьминки, 1 июля, баржа доплелась до Перми.

Глава 18

Благово берет след"

"Павел Афанасьевич не спал почти всю ночь. За ужином у него выпала пломба, зуб разболелся и не давал уснуть. Полоскания настоем «соколиного перелета» не помогали. Благово вспомнил рецепт своей кухарки Матрены, убитой в Нижнем Новгороде страшным душегубом Тунгусом, и привязал к запястью руки две дольки чеснока.

Уже через минуту боль затихла и вице-директор смог подремать оставшиеся до рассвета часы. В десять утра он ввалился к своему зубному технику и потребовал ремонта.

Кабинет техника располагался в казарме Гальванической роты, в пятом доме по Садовой улице. Разинув рот пошире, Благово ждал, пока затвердеет амальгама, а сам от нечего делать косился по сторонам. У окна сидел элегантный худощавый господин в визитке и с гибусхутом[101] на коленях, остролицый, с холодными внимательными глазами. По виду поляк, подумал Павел Афанасьевич, а смотрит, как сыскарь.

Двадцать лет назад первый петербургский градоначальник (до него все были обер-полицмейстеры) Трепов много панов привёл в столичную полицию. Человек легендарный и больше кого-либо сделавший для укрепления правоохранения, Трепов считал почему-то, что поляки менее русского человека склонны к мздоимству… С той поры сменилось уже пять градоначальников, все они и в подметки не годились Федору Федоровичу, но вот с панами он все же ошибся: брали на лапу не хуже русских. Теперь их уже изрядно почистили, но кое-где они еще оставались и дослуживали пенсион. Этот немолодой господин, видимо, из них: лицо вроде бы знакомое, встречались в приемной у Грессера.

Пан делал вид, что ждёт своей очереди, но сам малозаметно и вполне профессионально наблюдал за домом напротив. Человек посторонний даже и не заметил бы… Что ж ты, бедолага, в такие годы и все еще наружником, подумал действительный статский советник, но далее пожалеть коллегу не успел: тот быстро отвернулся от окна и боком-боком засеменил к выходу. Видимо, его объект показался на улице.