Между Амуром и Невой

 — Дела у нас в Забайкалье, важные, задержки не терпят. Нас уже наняли люди посерьёзней тебя.

— Жаль, — вздохнул полицмейстер. — Я же вижу, какие вы «спиридоны»… Но нет, так нет. Сегодня же я вас отправлю дальше; о нашем разговоре, понятно, молчок.

Он сдержал своё обещание, и уже вечером Челубей с Лыковым снова плыли на барже. Четырнадцать суток, сначала по Иртышу, потом по Оби и Томи, добирались до Томска. Покупали по пути рыбу у остяков, а в Лямином бору приобрели полтуши изюбря, закоптили и питались им до конца плавания.

В Томской пересыльной тюрьме Лыкова ожидала неприятная встреча.

Когда он в колонне вновь прибывших шёл в карантинное отделение, из галереи его негромко окликнули:

— Господин Лыков!

«Демон» резко обернулся и увидел Прова Суконкина, мелкого воришку-«отказника», которого он арестовывал три года назад в Нижнем Новгороде в должности помощника начальника сыскной полиции.

Момент был критический: паспорт у Алексея имелся на другую фамилию, прочие арестанты и конвойный надзиратель насторожились, Челубей остановился поодаль и ожидал продолжения.

— Ты, земляк, ошибся: я Шапкин Иван Иваныч.

Но Суконкин, в сером бушлате и бескозырке, смотрел весьма нахально и фамильярдно махал рукой, подзывая сыщика к себе. И Лыков подошёл.

— Ну?

— Вы «нукать»-то обождите, ваше благородие, чать, не запрягли, — громко прошептал «отказник». — Я так понимаю, вы и есть из тех самых «демонов» из «чертовой роты», про которых в газетах пишут? Угадал?

— Я высылаюсь административно в Читу, по месту жительства. Я мещанин Шапкин. Понял? А не то…"

"— Чево «не то»? Вы такой разговор отставьте, вашебродие, я ведь обижусь да уйду. И сразу «иванам» выложу, какой вы Шапкин.

Али Лыков. Они живо разберутся!

Алексей стоял молча и лихорадочно соображал. Выдаст ведь и впрямь, гаденыш! Попробовать напугать?

— Валяй, выкладывай. А я им в ответ рассажу, как ты Блоху полиции продал.

— Фуй! — рассмеялся Суконкин. — Тому уж сто лет в обед! Все забыли давно, кто такой он был. Другие вожди народились, никому это таперича не интересно.

— Что ты хочешь? — спросил Алексей, глядя в сторону.

— Вечером посля поверки приходите за швальню, тама и поговорим. И чтоб был у меня!

Лыков вернулся в балаган весьма раздосадованный.

Отмахнулся от встревоженного Челубея («так, одна гнида из прошлой жизни; я разберусь»), и уселся думать. Поганый, трусливый характер бывшего его доносчика теперь играл против сыщика. Суконкин постарается выторговать у него за молчание как можно больше. Но нет никаких гарантий, что он же и не сдаст потом Лыкова «иванам». Вся операция находилась теперь под угрозой!

Самое верное было бы изолировать Суконкина при помощи администрации. Сходить к смотрителю и открыться? Пароль — «Между Амуром и Невой».