Между Амуром и Невой

Так и сидит турка с тех пор. Я нарочно полюбопытствовал, разыскал у нас в канцелярии ту бумагу. В ней написано, что сей человек схвачен в расположении войск переодетый пастухом. Шпион, значит. А подписи за коменданта района и за секретаря одной рукой, и без приложения печати. Явная липа!

— А писать наверх он не пытался?

— Ха! Здесь напишешь… Махмед дважды подавал прошения на высочайшее имя, но кому? Кандыбе. В первый раз выпороли, во второй в карцер на месяц посадили. Больше уж он и не пытался. Кстати, — обернулся Наговицын к Лыкову, — что у тебя вышло вчера с нашим майором?

— Хотел у него в город отпроситься, в торговые бани.

Три недели не мылись.

— И как?

— Чуть не выпорол. Спасибо помощнику — отговорил.

— Да, с Кандыбой шутки плохи. Натуральный зверь! Вечно херый[118], лопает с утра до вечера да арестантов лупцует. Но интересы свои ещё как блюдет: за деньги с него что хошь можно получить. Тут в лазарете богатый скопец прохлаждается. Год уже отдыхает от этапов. Кандыба старается объявить его больным и выпустить на поселение, но доктор пока держится. Дожмёт! там такие деньги проплачены…

— А помощник, что меня отстоял, каков?

— Щастьев совсем другой.

— Либерал?

— Вот уж нет. Потачки никому не даст; мужчина строгий. Но по делу, а не из дури, как смотритель. Справедливый. Тюрьма его уважает. Вот бы кому на место Кандыбы, но майор наш хоть и пьяница, однако хитрый. Внутри забора он дал помощнику, почитай, полную власть — чтобы самому службой не заниматься. Но наружу ни одна бумага без его подписи не выходит, хотя их сочиняет все тот же Щастьев. Три года Кандыба в отпуску не был! Боится — останется Платон Серафимович за него, начальство и обнаружит, кто чего стоит.

Так что, сидеть Щастьеву в помощниках до майорского пенсиона… И насчет бани к нему иди, а майора избегай.

Прошли ещё саженей сто. Резидент показал кухни, прачечную. Навстречу попался человек с караваем в руках, невзрачный бородач с бегающим взглядом.

— А вот вам и настоящий шпион.

— Этот мазурик?

— Самый что ни на есть шпион. Австро-венгерский, хотя по нации галицийский хохол. Зовут Кость Зарудный. Попался жандармам, когда рисовал фортификации Васильковского укрепления под Киевом. Он в Подолии целую тайную организацию мазепинцев создал! Главная идея у них была — независимое королевство Украина с каким-нибудь германским князем на троне.

Слово-то какое выдумали: Украина! лишь бы не говорить «Малороссия»…

Челубей иронично хмыкнул, а Лыков — нет; он знал это дело по секретным сводкам и ничего весёлого в нём не находил.

— Там всё серьёзно было, — пояснил Наговицын. — Австрияки много денег дали, и заставили заниматься шпионством. Зарудному напаяли восемь лет каторги, но до Нерчинска хлопец так и не доехал.