Между Амуром и Невой

Хватит вам этих денег, чтобы исчезнуть на время?

Хогешат и Имадин недоверчиво смотрели и на банкноты, и на Алексея.

— Ну?

— Почему вы нам помогаете? И… мы очень долго не сможем вернуть вам эти деньги.

— Помогаю потому, что неправильно отдавать Хогешат этому упырю. А деньги можете возвращать хоть двадцать лет — главное, благополучно исчезнуть отсюда. Пока объяснитесь с вашим вспыльчивым братом — где он, кстати? — и найдите, куда спрятаться. Завтра в шесть часов дополудни приходите к дому Саблина. Знаете такого? Служит писарем в канцелярии района.

Я живу у него. Скажете, где вас искать, получите еще некоторую сумму — и прячтесь, ждите меня. Вот ему, а не Хогешат!

И сыщик сложил из пальцев серьёзный кукиш. Девушка прыснула, юноша весело рассмеялся; тут раскрылась дверь, и Лыков увидел… Самболата Алибекова, своего кровника, чеченского абрека, который в 1878 году поклялся отомстить ему за убитого старшего брата.

— Так вы Алибековы? — только и спросил Лыков, и встал, сжав кулаки.

Абрек, опешив на секунду, буквально впрыгнул в комнатку и разразился бранью на чеченском языке.

Бритый наголо, с черной большой бородой и бешеными глазами, он дико жестикулировал, орал что-то брату с сестрой, тыкал пальцами в Алексея и потом чиркнул себя красноречиво ногтем по горлу. Алексей понял, что Самболат объясняет им, что этот гяур зарубил их брата Джамболата и потому является лютым врагом всех Алибековых… Тогда он повернулся к Хогешат, посмотрел в её сразу потускневшие глаза, и сказал:"

"— Я убил его в честной бою. Могло быть и наоборот… Пойми это, и убеди Имадина.

Вам надо бежать, а пока хотя бы спрятаться, и только я один могу и готов вам в этом помочь. Жду утром, как говорил. И не верь человеку, который торгует собственной сестрой!

Повернулся к абреку, топнул грозно ногой — тот сразу же отскочил — и вышел вон.

Лыков решил отыскать Свищёва и задать ему несколько вопросов. По словам Ивана Богдановича, Бардадым всегда по утрам завтракал в лучшем нижнекарийском трактире «Лимпопо». Трактир этот по совместительству являлся так же и публичным домом, в котором трудились дочери и жёны арестантов, приехавшие за ними в Сибирь.

Так называемые пришлецы были самыми нищими на всей каторге: казенного довольствия им не полагалось, работы никакой в городе не было, вот они и выкручивались, кто как мог. Поваром в «Лимпопо» состоял присланный за убийство из ревности француз, ученик самого Оливье, поэтому здесь столовалась вся местная головка. Владел заведением через подставных лиц полковник Потулов.

Войдя внутрь, Лыков сразу же опознал «губернатора».