Между Амуром и Невой

— Его бы за такие дела натурально надо было в Фонтанке утопить, — хмуро ответил Таубе, сдирая со щеки приклеенный «шрам». — Готовить цареубийство в стране пребывания…

— Хинтерроу нам полезнее живой. Он же не станет докладывать начальству, как с перепугу заложил всю агентурную сеть… Значит, останется и сама сеть. Тогда мы сможем качать через неё на Альбион ложные сведения. А когда объем нашего вранья станет значительным и нанесет англичанам уже большой ущерб, ты поедешь в Лондон и напомнишь сэру Адриану его сегодняшнюю откровенность.

— А что вы решили с Громбчевским?

— То же самое. Мы его… повысим. И в звании, и в должности. Засиделся он уже в поручиках.

— Второй канал для ложных сведений?

— Да, подтверждающий первый; иначе не поверят. Начнем растить из поручика генерала — пусть он сделается для англичан сверхценным агентом! Мы начали сейчас, Виктор, операцию на десятилетия вперед. Доделывать это придется уже тебе: я не доживу. Генерал-адъютант Обручев согласовал вчера у государя твою кандидатуру как моего будущего преемника. Начинай входить в дела; хватит тебе бегать с револьвером, пора воевать головой…

Теперь о завтрашней операции. Мы выяснили подлинную личность Лобова и нашли человека, знавшего его смолоду. Настоящие его имя и фамилия — Архип Шеломаев, личный почетный гражданин города Новоузенска Самарской губернии. Сын уважаемого купца. Когда ему едва стукнуло восемь лет, он умышленно, за мелкую обиду, спалил соседский дом. Отец едва откупил в тот раз Архипку от исправительно-воспитательного отделения за большие деньги[177]… Тогда уже этот человек не признавал ни в чём себе отказу. Общество считало это отроческим капризом, особенностью характера; полагали, что жизнь научит сдерживаться. Но Шеломаев показал, что сдерживаться он не собирается. Пятнадцати лет отроду влюбился без памяти в дочь местного исправника, умницу и красавицу, но был прогнан ею со смехом. Когда исправник по службе уехал в дальнюю волость, мальчишка забрался к нему в дом и убил мать и дочь. Топором. И сбежал так, что его не сыскали. У несчастного отца отнялись после этого ноги. Он жив до сих пор; ему восемьдесят семь лет. Когда узнал, что мы нашли Шеломаева-Лобова, очень просил привезти его сюда. Поглядеть этой гниде в глаза… Так что, Виктор — уважь старика. И ещё. Послезавтра 21 сентября; Пересвет пойдёт за новой добычей, чтобы убить дополнительно две живые души, мать с будущим дитятей. Прикончи эту сволочь."

"Холодным сентябрьским утром, когда было ещё темно, Упразднённый переулок закупорили с обеих сторон два длинных закрытых диллижанса. Копыта лошадей были обмотаны тряпками. Из диллижансов без шума высадились стрелки роты по охране учреждений Военного министерства, и рассредоточились по переулку.