Иранская мина

Да и не старался я разобраться. Ну, близкий человек, чего не передать тряпки?… Виноват, конечно, но вреда-то никакого.

– Вреда, говоришь, никакого, – тихо повторил Борис, глубоко задумавшись. – Ладно, Погорелов, решим, что с тобой делать.

Шофер смял в руке пилотку, но голос его оставался спокойным.

– Что, на фронт меня?

– Война идет, страшная война, Погорелов, – посмотрев бойцу в глаза, сказал Коган. – Весь народ или на фронте, или работает, из кожи вон лезет, чтобы фронту помочь, Родине. За такие проступки, конечно… Здесь ты не останешься, больше возить грузы не разрешим. В автоколонну тоже не вернешься. Пока посидишь под замком. Вроде гауптвахты.

– А с Зухрой что будет? Она-то не виновата ни в чем…"

"– Да что с ней будет, – поморщился Борис. – Проверим твои показания, ее личность – и пусть себе работает. Ей же, ты говоришь, дочь малолетнюю кормить нужно.

Эта комната в Управлении портом была самой обычной. Много таких помещений имелось в двухэтажном кирпичном здании, где работали инженеры и всякие сопутствующие службы. Стол, четыре стула, небольшой шкаф с книгами-журналами-газетами и какими-то чертежами, которые Смолл, судя по всему, ни разу и в руках-то не держал. Был здесь и телефон, и даже сейф. Но в сейфе ничего не хранилось… Впрочем, нет. Однажды американец достал оттуда початую бутылку виски, предлагая Когану выпить.

Да, тогда они могли бы поговорить по душам. И обстановка располагала, и настроение. Борис давно искал такого случая, но тревога в порту спутала все планы. Что-то было располагающее в этом американце. Коган понимал, что настоящий разведчик таким и должен быть, он должен иметь образ располагающего человека, к нему должны тянуться, искать его дружбы, открываться перед ним. Но здесь что-то было иное. Что-то крылось в душе Юджина Смолла, в чем Когану хотелось разобраться.

Пройдя по коридору с пыльными лампочками под потолком, Коган дошел до нужной двери и вежливо постучал. В ответ послышался голос Смолла, который по-русски с характерным акцентом сказал: «Борис, входи!» Коган давно хотел найти повод и удобный момент, чтобы спросить американца, откуда тот знает русский язык. Он распахнул дверь и вошел. Пепельница на столе Смолла была полна окурков, форточка раскрыта настежь, а на столе расстелена карта Ирана.

– Колдуешь? – усмехнулся Коган, вешая шляпу на гвоздь у двери.

– Что значит «колдуешь»? – поднял на гостя глаза американец.

– Ну, это значит… – замялся Коган. Он подошел к столу и уселся напротив Смолла. – Так говорят, когда для решения проблемы призывают себе в помощь высшие силы. Только не бога, а различных духов.

– Ну, призвать духов и помолиться самое время, потому что на все рук и сил не хватает, – пробормотал американец.