Искры огня

Солнце потихоньку начало клониться к горизонту, хотя светило еще ярко, но это был уже рассеянный, бархатный свет.

Мы еще немного посидели на скамейке, Ран дождался, пока мои слезы высохнут и нос снова станет нормально дышать. Вот почему всегда так – будто мало одних слез."

"– Предлагаю выпить чаю с заварными колечками, – преувеличенно бодро сказал Ран.

Едва ли колечки могли заменить мне рухнувшие надежды, но все-таки это было уже что-то. А рыданиями делу не поможешь.

– Ладно, – согласилась я.

В столовой мы оказались одни: может быть, собрание еще не закончилось, а может быть, новости лишили всех аппетита, но я была рада, что нас никто не потревожит.

Никого не хотела видеть, даже Виту.

Ран принес нам по огромной дымящейся чашке чая и блюдо с колечками, посыпанными сахарной пудрой.

– Орешков? – уточнил он на всякий случай, но я покачала головой, сомневаясь, что смогу проглотить даже так любимое мною пирожное. Хотя бы выпью чаю – горячий бодрящий напиток мне сейчас просто необходим.

Чашка приятно согревала руки. Я пила маленькими глотками и чувствовала себя почти спокойно. Ничего, жила ведь я как-то без магии все эти годы и дальше проживу.

Зачем мне магия, когда у меня есть Ран… Вот он, совсем рядом, поглядывает на меня из-под челки, думая, что я не вижу. Беспокоится.

Я вспомнила его губы, целующие краешек рта, и внутри все задрожало, словно кто-то провел рукой по невидимым струнам. Необъяснимое и сладкое чувство.

Я уткнулась носом в чашку, смущенная и взволнованная. Будто бы только сейчас, в тепле, начала отогреваться и осознавать произошедшее.

– Съешь колечко, – сказал он, пододвигая ко мне тарелку.

Я тысячи раз видела его руки. Руки, сжимающие меч.

Руки, завязывающие тесемки на капюшоне. Руки, согревающие мои ладони. И всегда они были уверенные и спокойные. Такие, будто и завязки на платье, и рукоять меча – это вещи одного порядка. Но не сейчас. Он двигал ко мне блюдо, и я видела, что кончики его пальцев чуть-чуть дрожат.

– Да, спасибо, – ответила я, осторожно, так, чтобы не обсыпаться пудрой, снимая пирожное.

Мы оба делали вид, что все идет как обычно.

А на самом деле все было невероятно странно. Самый длинный, самый горький день в моей жизни. Когда надежда обернулась разочарованием.

Когда смертельная опасность вплотную приблизилась ко всем нам, а спасения нет. И в то же время – самый счастливый день. Только я пока об этом не знала.

Я все еще была немного скованная, словно заморозка отошла не до конца. И хотя мы обычно всегда находили темы для разговора, сейчас я никак не могла придумать, о чем можно поговорить.

Поэтому я, как последняя обжора, съела три колечка, понимая, что еще немного – и лопну. Ран с легкой улыбкой наблюдал, как я сражаюсь с пирожным, запивая его чаем.