Исландская карта. Русский аркан

Любой экипаж, коих вокруг сновало предостаточно, мог раздавить несчастное существо, любая лошадь могла его растоптать, любой дворник мог погубить его своей жесткой метлой. Движимый благочестием Елбон шагнул за поребрик, нагнулся, осторожно взял гусеницу в руки и посадил ее на ветку. Сейчас же в опасной близости послышалось истошное «тпр-ру-у!», что-то сильно толкнуло его в спину, и Елбон упал. А когда поднялся, увидел лошадь, извозчика и, главное, сердитого городового. Стрелки его усов показывали без десяти минут два.

– Что тут деется? – грозно вопросил он, переводя суровый взгляд с испуганного извозчика на невозмутимого Елбона и обратно.

 – Это кто вам позволил? Почему?

– Так что, ваше благородие, вот он попал под лошадь, – доложил испуганный извозчик. – Я вон энтак еду, а он шасть под копыта! Я давай осаживать, так ведь, ваше благородие, лошадка моя молодая, норовистая, ну и налети на него несильно…

– Разберемся, – многообещающе посулил городовой и обратился к потерпевшему: – Ты кто таков?

– Топчи-Буржуев, – представился блюстителю порядка Елбон, лучезарно улыбаясь и прижимая руки к сердцу.

– Тебя, что ли? – усомнился представитель власти, неверно истолковав жест. – Ты же вроде не из этих…

Елбон не понял и громко назвался вновь.

– А, да ты никак агитатор! – «прозрел» страж и что было сил заверещал в свисток. На трель, грохоча сапожищами, сбежались какие-то грубые люди и поволокли Елбона в участок. Туда же с великой опаской доставили мешок с харчами и книгами – а ну как там бомба?.. И хотя полицейский офицер оказался умным человеком, за какой-нибудь час разобравшись в деле до тонкостей, Елбона не выпустили.

Сколько тебе годков, паря? Девятнадцать уже стукнуло? Ну, значит, призывной возраст. Нам дана команда – задерживать уклоняющихся. Словом, попал ты. Куда, спрашиваешь? В ощип, конечно. Ха-ха. Абитуриент? О, да ты и такие слова знаешь! Все равно не имеет значения. Не студент ведь! А что инородец, так нынче на это не смотрят. Недобор, понял? И привет. Иди-ка послужи Царю и Отечеству…"

"Нельзя сказать, чтобы Елбона устраивал такой расклад. В действиях полицейского офицера он заподозрил произвол и беззаконие, однако не знал, куда пойти и кому пожаловаться.

Да и пойти куда-либо оказалось невозможно – из полицейского участка призывника мигом доставили на сборный пункт, где остригли наголо и выдали обмундирование третьего срока носки. Новое место оказалось не казармой, а флотским экипажем. Значит, шесть лет службы, а не пять, как в армии…

Елбон принял случившееся с истинно буддийским стоицизмом – с кармой не поспоришь! Шесть лет так шесть. Может, оно и к лучшему.