Исландская карта. Русский аркан

Теперь любимая гибла, а самое страшное – не было сил подбежать к ней и укутать, растереть щеки, согреть ладони дыханием. Ноги не слушались, на каждой висело по царь-колоколу. Лопухина самого пробирало морозом до костей, а когда он начинал выдираться из оков совсем уж неистово – бросало в жар. А, вот оно что! Его жгут на костре. Никакого груза на ногах – он просто привязан к столбу. Зима лютая, мороз неистовый, поленница не желает разгораться, и пламя то жжет, то прячется в дрова, и тогда за дело принимается стужа. И почему-то страшная горечь во рту…

– Испейте, барин.

Вот так, вот так…

В один миг перенесся граф Лопухин за тысячу верст, осознал, где он находится, и кое-что вспомнил. Лихорадка скрутила, ясное дело. Рана воспалилась – и пожалуйте в койку. А может, тиф. На теле мокрое белье, хоть выжимай. Но что за отрава льется в рот?

Наверное, хина. Вот гадость.

Из серой мглы вылепилось лицо Еропки – смешное, безбородое. Стало быть, сбрил растительность, отчаявшись иным образом вывести вшей. И голову оголил, уши торчат. На басурманина похож.

Отстранил кружку, сумел спросить:

– Это… тиф?

– Нет, барин, – утешил слуга.

 – Фельдшер говорит, нет у вас тифа и ни у кого нет. Горячка только. Вы почитай три дни в беспамятстве лежали. Но теперь, вижу, дело на поправку пойдет.

– Крив… Кривцова позови.

Физиономия слуги выразила огорчение.

– Никак не могу-с. Федор Кузьмич курс исчисляют, не велели беспокоить. К острову Ян-Майен идем. Они говорят, там населения нет и пиратов нет, потому как голая скала. Удобное, говорят, место для практических стрельб.

По тому, как уважительно говорил Еропка о Кривцове, граф уже сделал вывод: у баркентины есть капитан.

Но все же не удержался, задал еще один вопрос:

– А… команда?..

– В повиновении, – мгновенно понял слуга. – Не извольте беспокоиться, барин, на судне полный порядок. Что ни день, то лучше и лучше. Аверьянов, представьте себе, больше всех старается. Вчера штормило, а нынче опять хорошая погода. Да-с. Не угодно ли испить бульончику? Нилу помогло, а что ребенку помогает, то взрослому повредить никак не может. Пейте, барин, пейте…

Удивление прошло. Что ж, навыки службы не забываются и в пиратском плену, надо только дать им время проявиться.

Все правильно. Навыки плюс сознание общей цели."

"Сон вновь сморил, и был он теперь легким и радостным, как в детстве. Откуда-то издалека долетело авторитетное Еропкино мнение: «На поправку пошел». Подумалось, что при всей хитрости слуга простодушен – зачем же подчеркивать очевидное? Лопухин знал, что теперь не умрет.

И точно: на следующий день жар спал, и граф уже не лежал, а сидел на койке, переговариваясь с выздоравливающим Нилом.