Исландская карта. Русский аркан

— За Лопухина! — неожиданно провозгласил он, подняв бокал «Белого муската красного камня», и не отказал себе в удовольствии смутить пристальным взглядом вспыхнувшую Катеньку. — Вывернулся-таки статский советник! Сутгоф пишет: возглавил подземный бунт в шахтах Шпицбергена, перебил со товарищи невесть сколько пиратов, захватил судно и теперь надеется перенять «Победослав» у Сандвичевых островов. Молодец! Ну да я всегда в него верил…

Ужин прошел превесело. Император поел с аппетитом, много шутил и, рассказав в общих чертах о бунте рабов в угольной преисподней, поднял еще один бокал за счастливое вызволение русских людей из пиратской неволи.

Лишь очень опытный наблюдатель мог бы заметить, и то если бы приглядывался специально: государя Константина Александровича что-то тревожит.

Таким наблюдателем оказался великий князь Дмитрий. Катеньке было не до того — сладить бы с бурей переживаний в душе! Но у Мити в душе не штормило.

— Бьюсь об заклад, твой любезный Лопухин выкинул еще какую-то штуку, — сообщил он сестре по окончании ужина.

Внизу в темноте море грызло гальку. Можно было подумать, что оно и впрямь «хрипя, поворачивалось на оси, подобное колесу», как сказанул один провинциальный пиит, насмешив до колик всю Академию изящной словесности.

Южная ночь пала на землю и море сразу, не чинясь и не примериваясь. Во дворце слуги зажигали газовые рожки. Потрясающая красота звездного неба завораживала всех, кому не лень смотреть на то, что не приносит дохода. Слева проявилось слабое зарево огней Ялты. Прямо из моря вставало еще одно зарево — взошло созвездие Стрельца, купающееся в звездном тумане. С жужжанием налетел припозднившийся крупный жук, рикошетом отскочил от полей шляпки Катеньки и унесся куда-то. "

"— Почему ты думаешь, что он еще что-то выкинул? — шепотом спросила великая княжна, делая вид, что любуется морем и небом. Предосторожность не лишняя: десятью ступеньками выше почтительно замерли статс-дама Головина и одна из фрейлин.

— Спустимся ниже, — предложил Дмитрий тоже шепотом. — Возьми меня под руку, не то задашь доктору работы… Осторожно, тут где-то ступенька с щербиной…

По мере того как исчезал запах кипарисов и высаженных на клумбах роз, все острее пахло йодом.

Внизу можно было говорить свободно — шум моря надежно заглушал слова.

— Ты не простудишься?

Катенька лишь мотнула головой в нетерпении — какая уж тут простуда, ты не тяни, ты говори скорей!

— Так что ты хотела узнать? Почему я думаю, что Лопухин еще что-то выкинул?

— Да.

— Потому что он такой. Не знаю, что он придумал, но чувствую: непременно что-то придумал. На свой страх и риск.

— Что он мог выкинуть, как ты думаешь? — с сильно бьющимся сердцем спросила Катенька.