Исландская карта. Русский аркан

Нету, мол, леса, и не ждите — не будет. А на нет и суда нет.

— Строевой лес в потребном количестве мы уже получили, Леонтий Порфирьевич…

— Да разве нам нужен только лес?.. Ну хорошо, я напишу губернатору…

С письмом, однако, поехал Розен. Враницкий не возражал — понимал, что полковник Генерального штаба весит поболее капитан-лейтенанта, да и искушен достаточно. В глубине души старший офицер был даже счастлив, что не ему, а Розену придется напирать на факт присутствия цесаревича, который, если быть точным, чаще присутствует не на борту, а в кабаках Понта-Дельгада.

Ничего, Розену стыд глаза не выест. Наоборот, полковник сам смутит кого угодно своим жутким шрамом поперек лица и непререкаемым тоном…"

"Из дворца губернатора Розен вернулся обнадеженный, но ремонт продвигался по-прежнему медленно.

— Вы понимаете, господа, что будет, если мы не поспеем в Иокогаму к середине августа? — насупившись, спрашивал Пыхачев у офицеров.

В ответ по-прежнему сыпались жалобы на чиновный произвол.

— Это оттого, господа, что у испанцев все централизовано, — объяснял бывалый капитан-лейтенант Батеньков. — В порту любой другой страны мы легко столковались бы с частным поставщиком, а здесь не моги.

Только через портовые власти, таково предписание испанского правительства. На каждый гвоздь — бумажка с печатью. Вроде и цены невеликие, а ничего не достать.

— В итоге достанем за те же деньги, что в Германии или Дании, а времени потеряем вдвое больше, — подал голос лейтенант Канчеялов.

— Эва! Уже потеряли!

И все же дело двигалось. Наступил день, когда смолк частый перестук молотков в трюме — порушенные на топливо переборки были восстановлены. Еще раньше удалось привести в порядок рангоут.

Команда, действующая под началом судового плотника, наконец-то избавила корвет от течи. С берега везли канаты, парусину, пробковые матросские койки, смазочное масло, уголь, провизию… Кают-компания получила новую мебель, да и в своих каютах офицеры больше не спали на полу. Мало кто жалел об утерянном великолепии несостоявшейся императорской яхты. По мнению Враницкого, корвет только выиграл от замены резных завитушек и шелковых обоев на суровую простоту новой отделки.

Потеря Лопухина отозвалась еще одной головной болью Пыхачева, положительно не знающего, что делать с цесаревичем.

Его императорское высочество Михаил Константинович, едва сойдя на берег, вознаградил себя за долгое говение тем, что немедленно напился по-свински, и с тех пор ни разу не был замечен во вменяемом состоянии. Компанию ему составляли поочередно Корнилович и Свистунов. С ними цесаревич слонялся по кабакам, на их деньги пил, и не было возможности подвергнуть мичманов дисциплинарному взысканию — по службе оба были безупречны.