Исландская карта. Русский аркан

Враницкий наблюдал за ремонтом и изобретал наказания для чересчур загулявших на берегу матросов. Канчеялов ходил по книжным лавкам, надеясь хоть чем-нибудь пополнить судовую библиотеку, платил из своего жалованья и особенно обрадовался путевым заметкам о Японии. Увы, книга оказалась на португальском языке, и к ней пришлось докупить два словаря — португальско-испанский и испано-русский. Лейтенант Гжатский съездил в город лишь однажды, остался недоволен отсутствием плашек три восьмых дюйма и неожиданно увлекся фотографией. С собой на корвет он привез пребольшой фотографический аппарат магазинной конструкции на двенадцать снимков без перезарядки, деревянную треногу, кучу химикатов в склянках и два ящика светочувствительных пластинок для дагерротипии.

Розен муштровал своих морпехов и даже обратился к губернатору с просьбой выделить безлюдный участок побережья для учений по высадке десанта. Получив категорический отказ, угрюмо молчал под беззлобные смешки офицеров корвета.

— Боятся они нас, господин полковник. А ну как ваши маневры — лишь репетиция будущего вторжения?

— Вот именно.

Англия уже пощипала Испанию на предмет колоний, а испанского береженого святой Яго бережет.

— Полно, при чем тут репетиция? Нашей полуроты вполне хватит, чтобы овладеть этим островом. Остальные острова сами сдадутся, ха-ха. Даже с радостью. Португальцам испанское владычество, кажется, не очень-то по нутру.

— Прошу прекратить, господа! — сердился Пыхачев. — Помните, что Испания — дружественная нам держава. Ваши шутки неуместны. Берите пример с лейтенанта Канчеялова, изучайте Японию. Хороши мы будем, если попадем впросак из-за незнания туземных обычаев!

— Лучше попросим лейтенанта сделать доклад, когда он все переведет.

Зачем многим делать то, что способен сделать один?

— Эх, господа, господа…

— А я вот о чем подумал: отчего никого из нас не проинструктировали касательно Японии? Страна экзотическая, а у нас о ней одни слухи и сплетни. Стыдно-с.

— На «Чухонце» шел лейтенант Ентальцов, — вспомнил мичман Завалишин. — Он чуть ли не год жил в Нагасаки.

— Так то на «Чухонце»! Вечная ему память…

— Н-да-с…

— Смотрите, господа, что за посудина входит в бухту? — заволновался лейтенант Фаленберг.

 — Никак англичанин?

Кое-кто присвистнул в удивлении, взглянув в иллюминатор, и кают-компания вмиг опустела. Через полминуты вся оптика на верхней палубе была направлена в сторону новоприбывшего судна.

— Что-то новенькое, господа…

— Точно, англичанин!

— Корпус длинный, а мачт всего две. Да и те какие-то неубедительные…

— Зато три трубы. Вот куда бы я заглянул, так это в их машинное отделение…

— Мощная машина, не спорю.