Исландская карта. Русский аркан

Возможно, попытаются набрать очки уже сейчас…

Так и есть.

— А какова же первая причина, барин? — голос Аверьянова. Нарочно назвал барином, подлец! Знает, в какую точку метить!

— Охотно объясню, но только после того, как вахтенные займут свои места, — ответил Лопухин. — Мы теряем время.

— Нет, сейчас!

Ну что ж. Бой не окончен, придется дожимать противника.

— Все этого хотят? Не слышу! — Возникший в кубрике гул можно было истолковать и так, и этак. — Не все?

— Все хотят! — снова Аверьянов, поспешно.

— Тогда слушайте. Согласно указу его императорского величества от первого февраля тысяча девятьсот девяностого года любой служащий Третьего отделения, будь то военный или статский, но чином не ниже шестого класса, при выполнении особых миссий вне границ Российской империи имеет в случае необходимости право требовать помощи от своих соотечественников, оказавшихся в пределах его досягаемости.

Отказ последних от выполнения возложенных поручений расценивается как преступление, подлежащее наказанию в соответствии с последней редакцией Уголовного уложения — до пяти лет каторги, если мне не изменяет память.  — В гробовом молчании Лопухин развел руками. — У меня пятый классный чин, и я как раз при исполнении. Не думал, никак не думал, что мне придется вас пугать… Думал, русские люди могут договориться добром, да вот ведь…

Казалось, ему не хватает слов. Постоял молча, непривычно сгорбившись, потеребил себя за тонкий ус. И вдруг махнул рукой — а, мол, была не была!

— Знать ничего не знаю! — произнес он твердо. — Считайте, что я не обращался к вам ни с какими требованиями. Решайте сами. Или вы разумные люди, или нетерпеливое дурачье. Или вы русские люди, или… сами придумайте кто.

Вам решать!

Аверьянов только языком цокнул — сильный, мол, ход.

— Чего тут думать! — взгромоздился перед Лопухиным крупный матрос с серьгой в ухе. — Я так считаю: все правильно. Айда на вахту!

— Стой, братва! — вскинулся Аверьянов. — Барин нам тут очень кучеряво все расписал. Я аж заслушался — красиво! Об одном только он забыл: пересечь Великую Атлантику на нашем суденышке невозможно!

— Проще проверить это, чем возвращаться, — моментально отбил Лопухин, не дожидаясь ропота матросов. — Я не моряк, но Кривцов считает это возможным.

Зимой, осенью, весной — нет. Но летом — да. Риск небольшой.

— Хватит, нарисковались! Мы не желаем больше рисковать! Верно, братва?"

"— Я тоже не желаю, а что прикажете делать? Без риска не выйдет ни так, ни этак. Речь идет только о степени риска. Лично мне нужна минимальная, и потому мы идем на вест! Вахтенные, по местам!

— Подвинься-ка, — буркнул Аверьянову матрос с серьгой в ухе и первый полез наверх. За ним без особой охоты, но и без протеста потянулись остальные вахтенные.