Исландская карта. Русский аркан

Но две трети команды — более трех десятков человек — остались в кубрике.

Очень скоро баркентина дернулась и немного накренилась — паруса приняли ветер.

— Что с вами, Аверьянов? — с показным любопытством осведомился Лопухин. — Нервы сдают? Пиратская каторга вас не сломила, в бою держались молодцом, а теперь что же? Раскисли? Не справляетесь? Быть может, надо назначить другого боцмана? Говорите прямо, не стесняйтесь, здесь все свои, бывшие каторжники. Угольной пыли наглотавшиеся, по зубам битые… Ну? Чего стесняться? Мы поймем.

В задних рядах кто-то хихикнул. Видно, идеи боцмана разделялись не всеми.

— Кто свой, а кто и не очень свой, барин… — Аверьянов не счел нужным согнать с лица ухмылку, только теперь она напоминала оскал мелкого хищника. — Это вы там были своим, а теперь — ваше высокоблагородие…

— А вам обидно? — перебил Лопухин? — Кто мешает вам стать высокоблагородием, а то и превосходительством? Лень? Пьянство? Злость на всех? На себя бы лучше позлились, это полезнее. Морской министр адмирал Грейгорович пробился из низов, потому что был безжалостен к себе. А вы безжалостны к другим. Это проще, не так ли? Всегда легче злобиться на тех, кто достиг чинов в служении отечеству, чем послужить самому.

Знакомо! Социальная несправедливость, видите ли…

— А что — разве справедливость? — выкрикнул рябой матрос. — Один в золоте купается, другой уголек кидает и постной каше рад… Не так, что ли, ваше высокоблагородие?

Лопухин чуть заметно улыбнулся. Разговор выходил из практической плоскости, перемещаясь в теоретическую. Так держать, как говорят моряки. И пусть Аверьянов бесится.

— У каждого своя справедливость. Ваша справедливость — всем поровну.

Справедливость государственная — лучшее полезнейшим. Вас раздражает сословное деление общества? Сословные перегородки преодолимы для каждого, уто упорен и хочет этого. Перейдите в привилегированное сословие, сие выполнимо. В России три миллиона дворян — каждый сотый! Почти миллион из них добились дворянства по выслуге чина или награждению орденом, дающим на то право, а некоторые заслужили и потомственное дворянство… Но оставим это… Конкретно — что вы предлагаете? Ну смелее! Об этом разговоре я никому не донесу, даю слово. Быть может, разрушить государственное устройство и создать новый дивный мир, согласно учению Клары Мракс?

— А если и так, то что?

— Как же-с! — иронически поклонился Лопухин.

 — Мне доводилось читать сочинения этой дамы. Прелюбопытно пишет! Сочиняла бы утопические романы — цены бы ей не было. Умеет убеждать тех, кому лень подумать своей головой. Желаете спорить? Показать вам спекулятивность мраксизма? Покажу!

— Ну-ка, ну-ка, — встрепенулся Аверьянов, а среди матросов прошел гул. — Интересно будет послушать.

— Извольте.