Исландская карта. Русский аркан

Однако чуткое ухо уловило бы в его тоне обиду: как это так — портить хорошую вещь? Ну разве не подлость?

Дирижабль наконец развернулся, и лейтенант направил его прочь от города.

— От имени японской полиции приношу мои нижайшие извинения, — дрогнувшим голосом заявил Иманиши. — Мои подчиненные не сумели уберечь от покушения уважаемых гостей божественного микадо. Я сегодня же подам прошение об отставке.

— Да будет вам, — махнул на него рукой граф. — Извинения приняты. Никакая полиция не всесильна. Лучше скажите, удалось ли вам заметить, откуда стреляли? Мне, увы, нет.

— Мне, к сожалению, тоже не удалось. Но все ближайшие кварталы через минуту будут оцеплены и тщательно осмотрены.

— Что ж, будем надеяться на удачу. Она нам улыбнулась уже дважды: вторая пуля оказалась не зажигательной… Лейтенант, куда вы правите? Море правее.

— Ветер с моря, — снулым голосом объявил Гжатский. — До моря мы не дотянем. Лучше всего идти по ветру… Ой!

Баллон снова вздрогнул и зашипел громче. Секунду спустя донесся грохот выстрела.

— Вижу! — закричал Иманиши. — Сто четвертый квартал, дом с большим сливовым садом! Вон там!

На взгляд Лопухина, в указанном квартале вообще не было садов, тем паче больших. Так, деревца кое-где… Но возражать граф не стал — в конце концов, у каждой нации свой масштаб.

Несмотря на грозное шипение, дирижабль все еще держал высоту. Гжатский увеличил огонь в керосиновой горелке, стрелка манометра поползла к красной черте. Огромные лопасти воздушного винта молотили воздух.

Какого черта воздух не вода! Разреженная субстанция не остановит падения, когда придется падать. Неуклюжая туша сморщится и рухнет, перемешав с коричневой японской землей обломки дерева, искореженный металл и человеческую плоть.

Повернуть и пойти над рекой?.. Нет, слишком опасно. Еще один выстрел, еще одна пробоина — и конец. Дальше, дальше от города! К рисовым полям!

Это, конечно, не море и не река. Это грязь с растущей на ней желтой соломой. Или просто мягкая земля, если вода с полей спущена. Удар почти не будет смягчен. Но все же грязь — не камень…

Дирижабль двигался довольно быстро, хотя был более обязан этим ветру, чем пыхтящему двигателю. Внизу проплывали квадратики полей. Бесконечные, безбрежные рисовые поля равнины Канто… На многих копошились жнецы, похожие с высоты на букашек. Почти все бросили работу и, задрав головы, глядели вверх.

— Не могу больше держать высоту, — ровным голосом сказалл Гжатский. — Сбросьте весь балласт.

Два мешка с песком полетели вниз. Минуту или две воздушное судно держалось ровно, но затем мало-помалу пошло вниз.

— Нельзя ли чем-нибудь заткнуть дыры? — спросил Иманиши.

Никто не стал отвечать на глупый вопрос.

— Кажется, мы разобьемся, — с нервным смешком проговорил цесаревич.