Наследник для чемпиона

Пока руки выполняют привычную работу, воображаю шуточки парней и улыбаюсь своим мыслям. Как-то так получается, что Тимур застигает меня врасплох. Я даже подскакиваю, когда он неожиданно возникает рядом.

— О чем задумалась? — как обычно, бесцеремонно впивается в меня взглядом.

— Ни о чем, — с трудом выговариваю и опускаю взгляд.

Странно, что Миша не «предупредил» меня о появлении Тихомирова. Он-то, как правило, встречает его громко. Почему в этот раз молчал? Тем более так ждал. Замечая, как они с Тимуром переглядываются, чувствую себя в центре какого-то заговора.

— Когда я сказал, что Инга возвращается, не говорил, чтобы ты шла на кухню.

Почему каждая его фраза сформулирована так, будто он Господь Бог? По интонациям звучит именно так.

Поджимая губы, опускаю лопатку в кашу и начинаю усиленно ее мешать.

— Миша здоров, мне больше ничего не мешает вернуться к своим обязанностям.

Тимур продолжает молча на меня смотреть. Он собирается сесть за стол, в конце концов? Неужели мало общения в спальне? Хотя какое там общение… Однако я все же очень надеюсь, что он не станет смущать меня перед командой.

О чем я ему и сообщаю.

Возможно, не самым лучшим образом.

— Слушай, давай в течение дня держать дистанцию. Не хочу, чтобы кто-нибудь из ребят что-то не то додумал, — выговариваю и краснею.

Остаюсь собой довольна ровно до того момента, пока Тимур мне не отвечает.

— Ты спишь в моей спальне, Полина. В моей постели, — напоминает с какой-то приглушенной злостью. — Что еще они могут додумать?

Я так смущаюсь, что ничего ответить ему не могу. К счастью, Тихомиров хорошо знает меня и, когда я, скукожившись от дискомфорта, молча отворачиваюсь, оставляет меня в покое.

Правда, ненадолго.

Кажется, что он расчетливо ждет, пока мое дыхание выровняется, чтобы продолжить допрос.

— Забыл вчера спросить, ты купила платье?

Я снова краснею, так как прекрасно помню, почему ему после тренировки было не до разговоров.

— Купила, — коротко отвечаю и берусь за орехи."

"Тимур любит, когда они крупно порублены ножом. Никакой механической обработки не признает, утверждая, что машина на любом режиме неизбежно превращает их в пыль. По мне так глупость, но желания барина — закон.

— Красивое?

На этот вопрос я не отвечаю.

Просто потому, что меня снова клинит. К сожалению, у меня нет пособия с инструкцией, как вести себя с напористым Медведем. А выдумывать каждый раз что-то свое сообразительности не хватает.

— Очень красивое, — выкрикивает Миша со своего места. Вот сидит и подслушивает, а этот Медведь никак не уймется. — И мама красивая!

— С последним согласен, сын.

Едва грубый голос Тихомирова стихает, я вместе с ним дышать прекращаю. Миша тоже молчит. Когда поднимаю взгляд, вижу, что они оба пребывают в таком же замешательстве.