Наследник для чемпиона

— Это он? — голос источает такую агрессию, что у меня дрожь по спине идет.

— Нет, — выдыхаю и машинально хватаю Тихомирова за руку.

Бездумно сплетаю свои пальцы с его, а когда соображаю, что делаю, он сжимает ладонь и не позволяет освободиться. Господи… Все равно, что за оголенный провод держаться. Кожу жжет и раздражает. Я забыла, как ощущаются мужские руки. Забыла, какие они большие, грубые и сильные. Вчера Тимур касался моего лица и даже губ, но почему-то именно прикосновение ладони к ладони вызывает у меня окончательно осознание — я хочу, чтобы он раздел меня и трогал всюду точно так же, как четыре года назад.

Подобные желания пугают до чертиков, и я повторяю попытку высвободиться. В этот раз действую решительнее, и Тихомиров выпускает мою руку.

Спрятав «обожжённую» ладонь в карман куртки, суховатым тоном представляю мужчин.

— Ты говорила, что нужна моя помощь, — важно проговаривает Костя.

Поглядывает теперь на Тимура так же враждебно, как и тот на него.

— Да. Ты будешь свободен?

— Конечно. Весь день твой.

— Супер, — с улыбкой киваю. — Я позвоню тебе.

И без каких-либо приглашений для Тихомирова направляюсь к подъезду.

Он, конечно же, вопреки моим глупым чаяниям, идет следом. Нет, чтобы обидеться и укатить!

Избегая замкнутого пространства лифта, взбегаю по лестнице. Тихомиров не возражает. Поднимаемся на этаж в гнетущей тишине.

— Как видишь, живем мы нормально. Не хоромы, но вполне уютно и комфортно, — выдаю я в квартире, закидывая верхнюю одежду на вешалку.

Ни к чему ему знать, что мы находимся в этой квартире последние часы.

— Почему переехали?

Это вопрос я ждала, и у меня готов на него ответ. Честный ответ.

— Артур брал крупную ссуду для бизнеса.

Когда погиб, платить стало нечем, и квартиру забрали.

Вот и все. Я это сказала. Не так уж и больно.

На кухне продолжаю создавать видимость, что ни Тихомиров, ни его присутствие в моем доме меня не заботят.

— Чай или кофе? — деловито стучу банками и склянками.

— Кофе.

— Только растворимый.

Короткий шумный выдох.

— Давай.

Вожусь дольше, чем того требует приготовление напитков. Оттягиваю неизбежное — разговор глаза в глаза.

Боже, как до этого дошло? Чем я провинилась? Как мне с этим справиться?

Словно в дурном сне нахожусь и никак не могу проснуться.

— Прости, ничего сладкого нет, — произношу тем же механическим голосом и опускаю перед Тимуром чашку с парующим кофе. — Если хочешь, могу сделать бутерброд.

— Ничего не нужно, — отмахивается он. — Садись уже.

Что я говорила по поводу закона подлости? Не успеваю я скользнуть за стол, в кухню вплывает мама.

— Батюшки… Явился Христос народу!

И я понимаю, что сейчас начнется настоящая эмоциональная мясорубка.

4

Птичка"

"Мама, если разойдется, та еще актриса. Виртуозно играет на чужих нервах.