Наследник для чемпиона

А тут смотрит, выкатив глаза, будто она мне вообще никто.

— Попрощаться хочу. Раз тебя заело, может, хоть она за меня порадуется.

Кажется, эти слова пробивают толстую шкуру Артура. То ли стыдно ему становится, то ли совестно. На роже пятна расползаются, и взгляд отводит. Но и тут быстро обратно сопли наматывает.

— Спит она, — бросает так же недовольно. — Если ты не заметил, еще утро, все нормальные люди после новогодней ночи отдыхают.

— Я все равно зайду, — говорю и направляюсь в комнату Птички.

— Какого хрена…

Артур нагоняет меня практически у двери. Я стучусь и сразу же вхожу, он вваливается следом.

— Ты не видишь, она в кровати!

— Все нормально, — Полина резко садится и, стремительно краснея, натягивает поверх пижамы халат. А я будто удар под дых получаю, просто потому что смотрю на нее. — Что-то случилось? — теперь она бледнеет и, как мне кажется, начинает волноваться о том, что я выдам что-нибудь обличающее.

— Случилось. Я улетаю, — сообщаю, дождавшись, когда она поднимется с кровати. Не хочу думать о том, что было ночью. Воспоминания еще слишком яркие, и ощущения сходу рубят такие, будто все заново в реале проживаю.

Говорю ей это, и сердце сжимается. Забываю о том, что Артур рядом стоит. С трудом делаю вдох, когда замечаю в глазах Птички слезы.

— Позвонили, да? В Америку? — уточняет она. Я ничего сказать не могу. Только киваю, а она продолжает тарахтеть: — Прямо сейчас улетаешь? Какая радость! Правда, я за тебя очень рада! Будем теперь по телевизору на тебя смотреть. Скажи, Артур? Круто же!

Друг, конечно, ее радости не разделяет. Бросает какую-то тупую отмазку о хреновом самочувствии и выходит.

Наконец, мы остаемся с Полиной одни.

Только я все еще не знаю, что должен ей сказать. И она замолкает. Так и стоим, замерев посреди комнаты. Не решаясь приблизиться, извлекаю из кармана конверт. Полчаса назад выудил всю свою заначку и, разделив ее напополам, одну часть решил оставить Полине. Она ведь зависит от Артура. Ей не помешает.

— Что это? — глядя на конверт, Птичка обхватывает себя руками.

Мне хочется подойти и сделать то же вместо нее — обнять ее. Только понимаю ведь, что если прикоснусь к ней, это пошатнет мою волю и размажет принятое решение. А этого я допустить не могу.

— Тут деньги. Я подумал, тебе они могут понадобиться. Ну, знаешь… Если возникнет проблема."

"Полина краснеет. И тотчас заново становится белой, как полотно. У меня даже возникает опасение, что она свалится в обморок. Однако Птичка медленно вдыхает и вроде как берет себя в руки. Только взгляд от меня отводит.

— Ничего не надо. Оставь себе, — тихо говорит она. — Тебе… на новом месте… нужнее.

— Я обидел тебя? — спрашиваю, потому как меня почему-то сильно беспокоит то, что она прячет взгляд.

— Нет.