Исступление

Валид почесал затылок, задумчиво нахмурил брови.

— Ну и где мне её искать?

— Нигде. Мои парни её найдут.

— Нет уж. Своих парней при себе держи. Я сам её отыщу, — тут же ощетинился. — Пообещай, что девчонку не тронут!

Марат впервые видел брата таким всколоченным. Да ещё и из-за женщины.

— Ещё вчера ты говорил, что эта девка тебе не нужна. Что изменилось за сутки?

Валид пожал плечами.

— Я просто хочу знать, куда она делась.

Ну да. Разумеется. Марат хорошо знал этот взгляд. Взгляд больного психа, помешанного на женщине. Видит такой же в отражении зеркала ежедневно.

— Хорошо. Ищи. Только сделай так, чтобы отец не нашёл её раньше. Я дал им сутки. После они уедут.

Валид недоверчиво усмехнулся."

"— Ты шутишь? Хочешь сказать, что выгнал отца из города? — и, прочитав во взгляде старшего брата ответ, засмеялся. — Брат, да я горжусь тобой! Ты ещё скажи, что, наконец, поумнел и решил передать свои дела мне? — и тут же улыбка Валида исчезла. — Да ладно? Серьёзно? Марат… Отец этого не одобрит.

Хаджиев-старший сунул руки в карманы и, нащупав там заколку, насколько мог равнодушно пожал плечами.

— Мне нет дела до его одобрения. Как и тебе. Я не прав? Ты хотел этого, ты это получишь. А я смогу жить своей жизнью. У меня теперь другие цели.

ГЛАВА 30

— Мне что-то не по себе. Кажется, у меня клаустрофобия, — я цеплялась за руку Марата настолько сильно, что, будь он не таким мощным, наверное, раздробила бы кость. — Я сейчас начну задыхаться. Упаду в обморок. Марат, я серьёзно.

— У тебя нет клаустрофобии, Белоснежка, не симулируй, — Хаджиев продолжил тащить меня за собой и на все уговоры развязать мне глаза, отвечал отказом. Упрямец.

— Ну, хотя бы намекни, куда мы идём?

— Нет.

— Шутишь? Между прочим, я голодна. Может, сначала позавтракаем, а потом уже сюрприз?

Он тяжело вздыхает, показывая этим, как его утомила моя болтовня. Легонько бьёт по руке, когда я пытаюсь сдвинуть повязку и смеётся в ответ на мою выпяченную губу. Под ногами шуршит опавшая листва, и воздух настолько свежий, что обжигает горло прохладой.

— Сначала ехали в тёплой машине, теперь гуляем на холоде. Если я заболею, это будет на твоей совести, Хаджиев, — упрекаю его негромко, хоть и понимаю, что несу чушь. Ещё только осень, а я уже в мехах. Никогда прежде не носила шубу и теперь понимала, что потеряла на самом деле не много. В ней жарко и душно и хочется раздеться прямо на ходу. Но Марат настоял, а с ним спорить бесполезно.

— Всё, пришли, — резко останавливаемся, и он снимает шарф с моих глаз.

— О-о-о… — срывается с губ, и это, пожалуй, единственное, что я в тот момент могла сказать.

— Нравится? — перевожу взгляд на Хаджиева, такого высокого, большого, в этой умопомрачительной кожаной куртке, растягиваю губы в неуверенной улыбке.