Истинная для Мира

— Я уверен в этом, — в своей манере ответствовал Зул Вальдемарович, но я знала, что уверен он всегда был только в чем-то своем, ведомом лишь ему.

— В любом случае, это все уже не имеет значения, — откинулась я на спинку стула. — Мирослав меня вчера вышвырнул.

— В смысле? — нахмурился Магистр.

— В прямом, — пожала плечами. — Попросил меня убраться с его глаз.

-9-

— Что ты ему такого сказала? — подался мужчина вперед, вцепляясь в меня колючим взглядом.

— Он считал, что я ненастоящая, говорил про какую-то метку, вот я и предложила разобраться в этом… Ни ему, ни мне, как я думала, эта ситуация не выгодна.

— Воржева! — взвыл начальник, вскакивая с края стола.

— Что, Воржева?! — рывком поднялась следом. — Для вас это так просто все?! Мне плевать на Мирослава и его проклятье! Почему я?!

— Аня, это не выбирается! — взревел Магистр. — Научись, в конце концов, принимать судьбу с достоинством, а не ныть над ее несправедливостью!"

"Я прикрыла глаза, стискивая зубы, словно он отвесил мне пощечину. Воцарилась тишина.

— Аня… — позвал Магистр своим обычным голосом.

— Я… работать, — прохрипела я, разворачиваясь к двери. — Моя смена. Раз сделка по моей продаже расторгнута, то я, пожалуй, вернусь к работе…

Все, что услышала в ответ — напряженный вздох, а я, словно во сне, побрела коридорами, полными снующих сотрудников ведомства.

«Подведомственные веды. И коридоры ими полные…»

Меня знобило все сильней, сознание уплывало в какие-то бредни, и приходилось усилиями воли держать себя в реальности. Еле-еле доковыляла к лифту и его усилиями перенеслась в нижний ярус.

— Анька, с возвращением! — заверещала Зоринка, когда я ввалилась в раздевалку. Улыбка на конопатом лице вечно неунывающей девушки поблекла: — Ань… что такое?

Я тяжело упала в кресло и растеклась лужей.

— Кажется, заболела… — прохрипела я.

— Ну ты даешь, отдохнула! — всплеснула руками девушка. Белокожая, с темно-рыжыми волосами Зоринка была «силовиком» — ведом с недюжинной силой, умевшей концентрировать ее в руках. Она могла сбить, к примеру, автобус… И почему Мир на нее не позарился? Вот бы удивился! Нет, выбрали самую немочь! — Давай-ка дуй домой, а то утянет еще куда — доставай.

— Нет… — тряхнула я волосами. — Надо работать. Пройдет.

Я тяжело поднялась и принялась равнодушно перевоплощаться в «охотницу за эмоциональными разрывами»: черный утепленный комбез, шапка-пидорка, чтобы волосы не лезли в глаза, рабочие значки-маяки, которые действительно выглядят, как значки.

— О, Воржева! — раздался мой любимый голос от двери, когда я вышла из женской раздевалки в коридор. Обессилено улыбнулась своему начальнику — Константину Вячеславовичу. Я была влюблена в его голос, и как-то по-особенному — в него самого.