Истинная для Мира

Я вздрогнула, наши взгляды встретились… Я поняла, что сделал он это неосознанно, но в следующую секунду оказалась прижатой к ближайшей колонне в углу. Толпам людей было плевать, как и ему. Мир вцепился в мои губы своими, ворвался языком в рот, рыча. Его пальцы вплелись в мои волосы и сжались на затылке, не позволяя вырваться. Сдвинуть его или хоть как-то сопротивляться было немыслимо, зверь держал меня не только физической силой… Все мое существо рванулось к нему, подчинилось и ответило. Я не запустила ему руки в волосы только потому, что он их благоразумно прижал к животу.

Но какая-то часть вдруг подсказала обмякнуть в лапах хищника, и, когда он ответил на мою капитуляцию ослаблением хватки, я рванулась сильнее.

— С ума сошел?! — мотнула головой, но большего не добилась."

"— Возможно, — зрачки зверя расширились, взгляд лихорадочно блестел. — Ты… сводишь.

— Никуда не летим? — нахмурилась я.

— Без нас не улетят, — схватил меня за руку и дернул дальше по коридору.

Он снова пугал. Еще минуту назад такой собранный и уверенный вдруг стал нервным и резким. В салоне самолета Мирослав остановился в зоне люксовых кресел, которые чем-то напомнили мне скорлупки яиц и тем и порадовали — можно отгородиться от него на весь перелет. Я сняла верхнюю одежду и удобно устроилась в кресле, отвернувшись к иллюминатору. А после взлета вообще уснула, хоть и не без опасений. Воображение рисовало картинки одну краше другой: как Мирослав — теперь уже совершенно осознанно управляя своим зверем — проникает в мой сон и… осуществляет там все то, чего не получается добиться здесь и сейчас.

Только мне не приснились ни моя рысь, ни его барс, ни снежный лес… Я просматривала лишь вариации прошлой ночи и даже слышала запах горящих сосновых поленьев. Горячие возбуждающие укусы, соленая испарина над губой и привкус крови во рту. Я чувствовала, как не хватает воздуха, как становится горячо и влажно между ног, как стон в груди оборачивается хриплым вскриком…

— Б***ь, Аня! — кто-то подхватил меня под шею и бесцеремонно повернул голову. — Проснись, — раздался рычащий шепот рядом.

Я подскочила, пытаясь освободиться из хватки Мирослава. С соседнего ряда на нас обернулся лысеющий иностранец и покачал головой с укоризной.

— Excuse us, she’s sick(1), — улыбнулся извиняюще Мирослав.

— Сам ты больной, — фыркнула я, наконец, усаживаясь.

— Ух ты… — восхищенно оскалился Мир. — То есть тебе даже на другом языке все высказать не получится?

— Попробуй на французском, с ним у меня не срослось, — нахохлилась я, заматываясь плотнее в плед.

— У меня тоже, держи, — он протянул мне латте в пузатой стеклянной кружке. — И ради бога, не засыпай больше! Я не железный.

— Что со мной? — нахмурилась я, беря кружку. Руки дрожали.