Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Около половины третьего Рина сказала, что вынуждена нас покинуть – она должна вернуться в суд и вынести приговор человеку, который двумя годами ранее убил одного из своих детей. С тех пор он вышел под залог, став образцовым гражданином и работая на двух работах, чтобы обеспечивать оставшуюся часть семьи. Что с ним делать?

Никогда не забуду этот момент. Всего за несколько часов Рина успела оформить наш брак, поучаствовать в гулянке и снова отправиться работать над очень сложным и важным делом. Джефф задал шутливый тон, но вместе с тем показывал, что тоже в любой момент готов поговорить о разуме и сердце.

Окончание торжественного обеда такой вот сложной ситуацией как-то нас всех воодушевило. Рина и не сообщила бы нам о ней, если бы Джефф, единственный полноценный гость, не вел разговоры с глубоким чувством достоинства, которое проглядывало даже сквозь его юмор.

А потом здоровье Джеффа стало резко ухудшаться. Несколько недель у него не проходил кашель, и когда он начал кашлять кровью, он пошел в нью-йоркскую больницу, где его тут же поместили в стационар. Жена Джеффа вот-вот должна была родить, и в предшествующие несколько месяцев они жили в постоянном стрессе из-за перепланировки квартиры, дыша строительной пылью и всем прочим.

Мы перебрали кучу возможных причин этого кашля. Бактериальный посев показал, что это не пневмония, хотя по снимкам легких ее можно было заподозрить. Джефф понимал, что дела его плохи, и позвал семью и лучшего друга, Т. Л., к своему одру.

Через три дня после госпитализации отец Джеффа, врач, сказал мне, что его сын вряд ли выживет. Я был потрясен и разъярен: как это возможно, чтобы молодой человек в лучшей в мире больнице умирал? Джеффу назначили компьютерную томографию, проверить, не рак ли это легких.

Ничего не обнаружилось, а состояние Джеффа продолжало ухудшаться. К нему пригласили пульмонолога, тот провел быстрый осмотр и выяснил, что легкие воспалены. Наконец биопсия выявила диагноз – гранулематоз Вегенера[118], аутоиммунное заболевание. Прогноз был мрачным. Джеффу сразу же назначили мощные антибиотики и стероиды, но ему становилось только хуже. Т. Л. рассказывал, что, когда Джеффа повезли на биопсию легких, он поднял большие пальцы вверх и сказал своему другу “До легкого”[119]. Он старался подбодрить нас разными историями и шутками – Т. Л. и Энн пересказывали их тем, кто сидел в комнате ожидания.

В пять часов утра после биопсии я пришел к Джеффу в палату интенсивной терапии хирургического отделения. Ему вставили множество трубок, поэтому говорить он не мог, но мы все-таки пообщались – он писал мне ответы. Думал он лишь об Энн – ужасно за нее волновался. Я говорил ему, что он выкарабкается, но он игнорировал эти фразы и настойчиво спрашивал о состоянии Энн.