Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Что, собственно, и сделал всего через четыре года японский молекулярный биолог Синъя Яманака. Невероятно, но он понял, как обратить вспять развитие любой клетки организма и превратить ее в плюрипотентную стволовую клетку[219]. Ни тебе уничтоженных бластоцист, ни моральных дилемм – просто берешь любую клетку и превращаешь ее в другую, способную заново произвести тот тип клеток, который необходим больному человеку. Наука неуклонно движется вперед, и через шесть лет Яманака заслуженно получил Нобелевскую премию.

Совет по биоэтике продолжил свою деятельность и еще почти восемь лет занимался самыми разными вопросами. Члены совета в любой проблеме усматривали страшные угрозы, отчего у меня начали опускаться руки. По-моему, обычно сдержанный Стивен Пинкер в 2008 году сформулировал все очень точно:

Несостоятельность биоэтики религиозно настроенных консерваторов не исчерпывается тем, что они навязывают светской демократии католические принципы и спекулируют “достоинством”, дабы пресечь на корню все, что кому-то может показаться жутковатым. С тех самых пор, как десять лет назад клонировали овечку Долли, из-за паники, посеянной биоэтиками-консерваторами и раздутой представителями желтой прессы, от публичных дискуссий о проблемах биоэтики веет тлетворным духом научной безграмотности. Роман “О дивный новый мир” трактуется как безошибочное пророчество. Клонирование путают с воскрешением мертвых и с массовым производством младенцев. Долгожительство подается как “бессмертие”, малейшее улучшение – как “усовершенствование”, скрининг на генетические заболевания – как “конструирование детей” и чуть ли не “изменение всего нашего вида”. В реальности же биомедицинское исследование – это сизифов труд ради того, чтобы хоть немного поправить здоровье невероятно сложного и подверженного разрушению человеческого тела. Эту науку нельзя сравнивать с потерявшим управление поездом, и вряд ли она таковой когда-нибудь станет[220].

Снова в путь"

"В какой-то момент во мне снова взыграл инстинкт гражданского долга, и я заступил на должность декана факультета в Дартмуте. Комитет по подбору кандидатов единогласно выдвинул меня. На рассмотрение президенту колледжа было представлено только одно имя. Позже я понял, что это не лучшие стартовые условия для того, кто заступает на новую должность. Кроме того, много лет прогуливая собрания преподавателей, я оказался практически лишен некоторых необходимых навыков. Хороший декан должен либо иметь четкую стратегию для управления жизнью факультета, либо пользоваться безоговорочной поддержкой начальства. У меня не было ни того ни другого. Я продержался всего два года.