История Гиены. Хроника подлинного расследования. Книга 2
Вторая книга документальной трилогии «История Гиены. Хроника подлинного расследования» так же, как и первая, посвящена малоизвестной серии сексуальных преступлений, произошедших в США в 1970—1980-х гг. Автор приглашает читателя пройти вместе с сотрудниками полиции и ФБР извилистым путём поиска истины. Вторая книга начинается там, где закончилась первая, хронологически продолжая повествование. Для правильного понимания сюжетных коллизий автор рекомендует начинать чтение с первой книги.
За прошедшие годы женщина родила третьего ребёнка, набрала вес, её бёдра отяжелели и потеряли прежнюю форму, талия стала уже не осиной, а кроме того — от прежней копны тёмно-русых волос мало что осталось! Роксанна в ноябре коротко остригла волосы и осветлила их… А как мы знаем, это было совсем не то, что нравилось в женщинах Гиене. На эту тему мы уже рассуждали в своём месте в книге I. Преступник имел чётко выраженный «диапазон приемлемости» жертвы — это должны быть крупные, поджарые, спортивного сложения девушки и молодые женщины с чёрными, либо тёмно-каштановыми волосами средней длины, т.
Другими словами, вовсе не шумные подростки под окнами спутали карты насильнику, а то неочевидное обстоятельство, что жертва мало походила на саму себя семью годами ранее.
Такой вот интересный психологический казус…
В этом месте внимательный читатель наверняка припомнит странную историю с нападением на 16-летнюю Ким Алконе, похищенную Гиеной из родительского дома вечером 10 ноября 1976 г, т.
"Произошедшее с Роксанной МакМил явно совпадало с тем, что годом ранее случилось с Ким Алконе. О чём же может свидетельствовать такая странная (мягко говоря) избирательность насильника? На первый взгляд, перед нами своего рода сексуальная пресыщенность, нежелание осуществлять половой акт с несимпатичной по мнению преступника жертвой. Однако подобное объяснение не кажется правдоподобным просто потому, что Гиена вряд ли соответствует типажу «сексуально пресыщенного плейбоя».
Думается, причина такой необычной избирательности лежит иной в иной плоскости.
















