История Гиены. Хроника подлинного расследования. Книга 2

Преступник уже не раз и не два показал себя «человеком-функцией», жёстко придерживающимся некоей заблаговременно выработанной идее или алгоритму. Практически во всех эпизодах, которые без колебаний можно с ним связать, мы видим однозначную последовательность слов и действий, которые даже между собой не меняются местами. Другими словами, Гиена являлся рабом привычки или, если выражаться точнее, рабом стереотипа. Он неспособен был на экспромт и моментальную подстройку к быстро меняющимся обстоятельствам. Поэтому резкое изменение исходных данных, на которые он должен был опираться при принятии решения, ставило его в тупик, он «зависал», как компьютер с перегруженной оперативной памятью.

Нарисовав в своём воображении один образ жертвы и увидев, что в реальной жизни женщина ему не соответствует, преступник уподоблялся буриданову ослу, не знавшему, что же надлежит делать. Психиатры для описания вязкости мышления и неспособности человека переключаться с одной темы на другую, используют специальный термин — «ригидность». Это не заболевание, это с одной стороны симптом большого числа душевных болезней, сопровождающихся расстройством мышления, а с другой — свойство психики и характера, присущее вполне здоровым людям. У последних она раскрывается в форме педантизма, чрезмерной аккуратности, перфекционизме. Но в данном случае мы видим, если можно так выразиться, «перфекционизм в квадрате» или даже «в кубе». Столкнувшись с тем, что жертва не такая (или не та), какой преступник рассчитывал её увидеть, он предпочитал отказаться от исполнения задуманного и скрыться. Другими словами, этот человек никогда и ни в чём не полагался на случай, он действовал по заранее выработанному плану, и если план подводил — преступник отступал. Подобное отступление, между прочим, также являлось частью заблаговременно продуманного плана.

Кстати, в качестве варианта, не опровергающего, а дополняющего отмеченное выше, можно допустить, что Гиена имел некие проблемы с эректильной функцией. Это вовсе не означает, что у него совсем не было эрекции, просто его психоэмоциональное возбуждение сильно опережало физическую готовность к осуществлению полового акта.

У подавляющего большинства здоровых мужчин оба элемента полового возбуждения — психоэмоциональное и физическое — хорошо синхронизированы, и когда мужчина, условно говоря, «хочет» секса, он уже и «может». Причём эти компоненты действуют как своеобразные костыли: если в процессе полового акта ослабевает один, другой поддерживает готовность продолжать половой акт. Причём партнёр зачастую даже не замечает, что у мужчины происходит смена настроения.