История нового имени

– Брат моей девушки как-то гостил у Карраччи и спал с ним в одной постели.

– Ну и что?

– А то, что он к нему приставал.

– Кто – он?

– Он.

– А где же твоя девушка?

– Да вон она.

– Тогда иди и скажи этой дуре, что я могу доказать, что Альфонсо нравятся девушки. А вот может ли она то же самое сказать про тебя, сомневаюсь.

С этими словами она повернулась к Альфонсо и на глазах у всех поцеловала его в губы страстным поцелуем. Я была потрясена: сама я ни за что на свете не решилась бы на подобное.

Лила, которая по-прежнему регулярно поглядывала в нашу сторону, как будто шпионила за мной, первая заметила этот поцелуй и восторженно захлопала в ладоши.

Микеле рассмеялся и тоже зааплодировал, а Стефано отпустил в адрес брата грубоватый комплимент, немедленно подхваченный антикваром. Со всех сторон на них посыпались шутки, но Мариза делала вид, что ничего не слышит. Крепко сжав Альфонсо руку – у того даже пальцы побелели, – она прошипела Джино, который сидел, выпучив изумленные глаза: «А теперь вали отсюда, пока я тебе по морде не съездила»."

"Сын аптекаря поднялся и, не говоря ни слова, вернулся за свой столик, где его девушка принялась сердито что-то шептать ему на ухо.

Мариза окинула их презрительным взглядом.

С тех пор я изменила свое мнение о ней. Меня восхитила ее смелость, ее готовность защищать свою любовь, ее преданность Альфонсо. Вот еще один человек, которого я напрасно не замечала, с горечью думала я. Зависимость от Лилы совсем меня ослепила. И сколько пошлости было в том, как она захлопала, увидев поцелуй Маризы. Она стала такой же, как Микеле, Стефано, как этот флорентийский антиквар.

Героиней второго эпизода стала сама Лила. Свадебный пир подходил к концу.

Я пошла в туалет и, минуя стол новобрачных, услышала громкий смех жены антиквара. Я обернулась. Пинучча стояла возле стола и отпихивала от себя антикваршу, которая пыталась задрать на ней платье. «Ты только глянь, – приговаривала та, обращаясь к Стефано, – какие у твоей сестры толстые ноги, какой живот, какая задница! И что вас, мужиков, тянет на всяких драных кошек! Вот какие девушки вам нужны! Уж Пинучча-то, благодарение Господу, сумеет нарожать детей!»

Лила как раз подносила к губам бокал. Без малейших колебаний она выплеснула его содержимое нахалке в лицо и на шелковое платье.

Я испугалась: что сейчас начнется. И почему она считает, что ей все позволено?

Я дошла до туалета, заперлась в кабинке и долго не выходила. Мне не хотелось видеть разъяренную Лилу, слушать ее вопли. Мне хотелось остаться в стороне; я боялась, что во мне опять вспыхнет желание пожалеть ее и защитить. Но когда я вернулась, обстановка в зале была мирной и спокойной. Стефано о чем-то беседовал с антикваром и его женой, на платье которой алело пятно.