История нового имени

Я стояла и смотрела, как он, не оборачиваясь, идет прочь своей небрежной рассеянной походкой человека, который не боится никого в мире, потому что знает, что этот мир только для того и существует, чтобы склониться перед ним.

В ту ночь я не сомкнула глаз. Рано утром я побежала в колбасную лавку. Лила как раз отпирала двери. Кармен еще не пришла. Я ничего не сказала про Нино, но с отчаянием неосуществимой надежды выговорила:

– Если ты поедешь не в Торре-Аннунциата, а на Искью, то я уволюсь и поеду с тобой.

41

Мы высадились на острове на вторую неделю июля, в воскресенье.

Стефано, Лила, Рино, Пинучча, Нунция и я. Мужчины тащили чемоданы – настороженные, словно попавшие на чужбину герои древнегреческих мифов; они были недовольны тем, что остались без машин, что их подняли ни свет ни заря, лишив заслуженного воскресного отдыха. Лила и Пинучча, надевшие свои лучшие платья, дулись на мужей, но по разному поводу: Пинучча – потому, что Рино обращал на нее мало внимания, а Лила – потому, что Стефано шагал вперед с самоуверенным видом, хотя всем было очевидно, что он понятия не имеет, куда идти. Что до Нунции, то она боялась сказать лишнее слово, способное обозлить молодежь, и чувствовала себя в этой компании лишней. Единственным счастливым человеком была я: с легким рюкзаком за плечами, я полной грудью вдыхала ароматы прекрасного острова, наслаждалась его звуками и красками, вспоминая свое прошлое, проведенное здесь лето."

"Мы расположились в двух крошечных такси, втиснувшись в них сами и с трудом втиснув свой багаж. Дом, арендованный в последнюю минуту через одного из поставщиков Стефано, уроженца Искьи, находился в местечке под названием Куотто. Простой и скромный, он принадлежал родственнице поставщика – худой старой деве лет шестидесяти, встретившей нас с лаконичной деловитостью.

Стефано и Рино потащили по лестнице чемоданы, отпуская шуточки и одновременно проклиная их тяжесть. Хозяйка провела нас в затемненные комнаты, стены которых были увешаны иконами с горящими лампадами. Мы распахнули окна и сразу за дорогой, вдоль которой росли пальмы и сосны, увидели длинную полоску моря. Точнее, на море выходили комнаты Пинуччи и Лилы, которые довольно долго делили их между собой – твоя больше, нет, твоя больше; в комнате Нунции вместо окна было что-то вроде крохотного иллюминатора, а из моей комнатушки, почти целиком занятой кроватью, открывался вид на курятник, заросший тростником.

Еды в доме не было. По совету хозяйки мы отправились в тратторию; в ней было темно, и мы оказались единственными посетителями. Мы надеялись просто перекусить, но к концу обеда даже Нунция, никогда не доверявшая другим поварам, признала, что накормили нас очень вкусно, и даже хотела взять что-нибудь с собой, чтобы не возиться с ужином.