История нового имени

Замерзнув, мы выходили на берег и грелись на горячем песке, а Лила продолжала рассекать воду, уверенно подгребая руками, легко шевеля ногами и ритмично дыша, как учил ее старший Сарраторе. «Ни в чем удержу не знает», – ворчала Пинучча, растянувшись на солнце и поглаживая живот. Я то и дело подбегала к воде и кричала Лиле: «Хватит, вылезай! Простудишься!» Она не обращала на мои призывы никакого внимания и выбиралась на берег не раньше, чем окончательно выбьется из сил, с посиневшими губами и сморщенными от воды кончиками пальцев.

Я ждала ее, держа наготове нагретое солнцем полотенце, и энергично растирала ей спину и плечи.

Когда приходили мальчики, не пропустившие ни одного дня, и мы шли купаться, она оставалась сидеть на своем полотенце, поглядывая на нас с берега; если мы шли прогуляться, она шла сзади, собирая ракушки; когда мы с Нино заводили разговор о мировых проблемах, она внимательно слушала, но редко вступала в беседу. Постепенно у нас сложились свои мелкие привычки, и Лила, к моему изумлению, следила, чтобы они ни в коем случае не нарушались.

Например, Бруно обычно приносил с собой напитки, купленные по пути в пляжном баре, но как-то раз вместо оранжада протянул мне бутылку лимонада. «Спасибо, Бруно», – поблагодарила я его, но Лила потребовала, чтобы он сходил в бар и поменял лимонад на оранжад. Или, скажем, Пинучча и Бруно взяли за правило ходить за кокосами; они и нас звали с собой, но ни Нино, ни Лила, ни я ни разу не воспользовались их приглашением; мы успели привыкнуть, что уходят они с сухими волосами, а возвращаются с мокрыми и грызут белую мякоть кокоса, поэтому в тот день, когда они забыли исполнить ритуал, Лила недовольно спросила: «Эй, а чего это вы за кокосами не идете?»

Она чрезвычайно внимательно слушала, о чем мы говорим с Нино.

Если мы вдруг принимались обсуждать какие-нибудь пустяки, она неизменно задавала ему вопрос: «Неужели сегодня ничего интересного не читал?» Нино улыбался и, поломавшись для виду, с удовольствием принимался развивать очередную важную тему. Он говорил и говорил, но настоящих споров у нас с ним никогда не возникало: я почти всегда с ним соглашалась, а если у Лилы вдруг появлялись возражения, она излагала их коротко и тактично, без малейшей грубости. "

"Однажды он пересказывал нам статью, посвященную критике государственного школьного образования, и, продолжая тему, обрушился с руганью на нашу начальную школу. Я одобрительно кивнула, припомнив, как учительница Оливьеро за каждую ошибку била нас указкой по рукам и устраивала между нами жестокие соревнования.