История нового имени

Каждый день я повторяла себе: я такая, какая есть, и должна с этим смириться; я родилась в этом городе, в этом квартале, в этой нищей семье; я даю, что могу, и беру, что дают; я вынесу все, что мне суждено вынести.

77

Начались занятия. Только войдя первого октября в класс, я осознала, что этот учебный год – последний, что мне уже восемнадцать и что время учебы, в моем случае чудом затянувшееся, подходит к концу. Ну что ж, оно и к лучшему. Мы с Альфонсо часто говорили о том, чем будем заниматься после школы. У него на этот счет ясности было не больше, чем у меня. «Может, пройдем по конкурсу?» – как-то предположил Альфонсо, но ни он, ни я толком не знали, что это за конкурс.

Все вокруг твердили: участвовать в конкурсе, победить в конкурсе, но что конкретно это означало, оставалось смутным. Может, надо сдавать письменный экзамен? Или устный? И что получает победитель? Зарплату?

Альфонсо признался мне, что, если выиграет хоть какой-нибудь конкурс, сразу женится.

– На Маризе?

– Конечно."

"Несколько раз я пыталась осторожно расспросить его о Нино, но он был о нем не лучшего мнения: они даже не здоровались.

Он никогда не понимал, что я в нем нашла. Тощий, кожа да кости, какой-то кособокий… Не то что Мариза – вот она настоящая красавица. Правда, чтобы я не обиделась, он тут же добавлял: «Ты тоже очень красивая». Альфонсо любил красивых, а главное, ухоженных девушек. Он и сам следил за собой, от него всегда хорошо пахло, он покупал себе хорошую одежду и каждый день ходил в спортзал. Альфонсо говорил, что ему очень понравилось работать в магазине на пьяцца Мартири – не то что в колбасной лавке! Там не только можно, но и нужно было хорошо одеваться и говорить с покупателями – приличными и образованными людьми – на литературном итальянском языке. Даже склоняясь перед клиентом или клиенткой, примеряющими пару обуви, он не терял достоинства и воображал себя рыцарем из куртуазного романа! Жалко, что ему не позволили остаться в магазине.

– Но почему?

– Да так…

Поначалу он уходил от ответа, а я не особо настаивала. Но потом он рассказал, что Пинучча, пузо у которой разнесло, точно она проглотила мяч, теперь по большей части сидела дома, боясь перетрудиться, и было очевидно, что после рождения ребенка ей будет не до торговли.

По идее, это открывало перед Альфонсо блестящие перспективы: братья Солара были им довольны и сам он нисколько не возражал, чтобы после школы поступить на работу в магазин. К сожалению, вздохнул он, это невозможно – и тут в разговоре всплыло имя Лилы. У меня тут же скрутило живот.

– А она-то тут при чем?

Так я узнала, что Лила, вернувшись с каникул, совершенно обезумела. Она по-прежнему не беременела – морские купания ничуть не помогли, – зато без конца закатывала истерики.