История нового имени

К себе в гости синьора Галиани меня больше не приглашала, хотя я с удовольствием повидалась бы с Армандо. В то же время она продолжала меня нахваливать, ставила мне высокие оценки, советовала посетить ту или иную лекцию или посмотреть фильм, который показывали в приходском кинотеатре на виа Порт-Альба. Однажды, незадолго до Рождества, когда я выходила из школы, она окликнула меня и мы немного прошли вместе по улице. Без всяких предисловий она спросила меня, как поживает Нино.

– Не знаю, – ответила я.

– Скажи мне правду.

– Это и есть правда."

"Так я узнала, что с начала осени Нино полностью исчез с их горизонта – и ее, и дочери.

– Он очень грубо порвал с Надей, – с материнским гневом сказала она. – Прислал с Искьи короткое письмо, и все. Она очень переживала. – Но тут же учительница взяла в ней верх, и она добавила: – Ну ничего, вы еще молодые. Страдания помогают взрослеть.

Я согласно кивнула.

– Он и тебя бросил? – спросила она.

Я покраснела.

– Меня? В каком смысле?

– Разве вы не вместе были на Искье?

– Да, мы там виделись, но между нами ничего не было.

– Это правда?

– Чистая правда.

– Надя уверена, что он бросил ее ради тебя.

Я решительно замотала головой и сказала, что готова встретиться с Надей и подтвердить ей, что между мной и Нино ничего не было и никогда не будет. Синьора Галиани повеселела и сказала, что передаст дочери мои слова. Разумеется, я ни словом не упомянула о Лиле – не только потому, что дала себе клятву заниматься только своими делами, но и потому, что разговоры о ней вгоняли меня в тоску. Я попыталась сменить тему, но синьора Галиани упорно возвращалась к Нино.

Оказывается, о нем болтали бог весть что. Говорили, что осенью он не явился ни на один экзамен и вообще бросил учебу; якобы его видели на виа Ареначча пьяным в стельку – он выписывал ногами зигзаги и на ходу прикладывался к бутылке. Но, добавила она, Нино не всем нравится, и вполне возможно, что кто-то нарочно распространяет о нем подобные слухи. Хотя, если это не слухи, его остается только пожалеть.

– Я уверена, что это все выдумки, – сказала я.

– Будем надеяться. Но он парень с непростым характером.

– Да.

– И очень одаренный.

– Да.

– Если что-нибудь о нем узнаешь, сообщи мне, пожалуйста.

Мы расстались, и я пошла на урок к девочке, которая жила в районе виа Парко-Маргерита. Но сосредоточиться на греческом мне было непросто. В этом доме меня всегда принимали с уважением. Мы занимались в большой полутемной комнате, заставленной солидной мебелью; на стенах висели гобелены со сценами охоты и старые фотографии военных в высоких чинах. Все здесь свидетельствовало о наследственном достатке и привычке властвовать.