История нового имени

Под конец – что поразило Лилу больше всего – он сказал, что любит ее и будет любить всегда, потому что она – его венчанная жена и ничто никогда их не разлучит. Он потянулся ее поцеловать, но Лила его оттолкнула. Тогда он подхватил ее на руки, отнес в спальню, где стояла детская кроватка, сорвал с нее одежду и грубо вошел в нее, пока она шепотом, сдерживания рыдания, умоляла его: «Ринуччо проснется, он может нас увидеть, прошу тебя, пойдем в другую комнату!»

102

С того вечера Лила потеряла ту немногую свободу, какой еще располагала. Стефано вел себя очень странно. Убедившись, что жене известно о его связи с Адой, он утратил всякую осторожность: не ночевал дома, разъезжал с любовницей в машине, а в августе даже поехал с ней в отпуск. Они на «фиате-спайдер» отправились в Стокгольм, хотя по официальной версии Ада была в Турине, навещая кузину, которая работала на заводе «Фиат». Одновременно в нем проснулась болезненная ревность: он не выпускал жену из дома, даже за продуктами, которые заставлял заказывать по телефону, а когда она ненадолго выходила погулять с ребенком, допрашивал, кого она видела и с кем говорила. Он самозабвенно играл роль ревнивого мужа, словно боялся, что его измены подтолкнут к измене и ее. То, что они с Адой вытворяли в квартирке на Реттифило, подстегивало его воображение: ему чудилось, что Лила где-нибудь выделывает то же самое со своими любовниками. Он боялся прослыть рогоносцем и бахвалился собственными похождениями.

Впрочем, ревновал Стефано не ко всем, выстраивая предполагаемых соперников в соответствии со своего рода иерархией. Лила скоро поняла, что наибольшее беспокойство в нем вызывал Микеле. Стефано чувствовал, что Микеле постоянно его обманывает и держит за мальчишку. Лила ни разу не обмолвилась о том, что Солара пытался ее поцеловать и даже предлагал стать его любовницей, но Стефано догадывался, что Микеле, упорно добивавшийся его разорения, мечтал еще и увести у него жену – это прозвучало бы заключительным аккордом его полной победы над домом Карраччи. С другой стороны, простая логика подсказывала ему, что здесь не обошлось – не могло обойтись – без попустительства Лилы. Одним словом, она была кругом виновата. Он постоянно донимал ее вопросами: «Ты виделась с Микеле? О чем вы говорили? Он опять просил, чтобы ты нарисовала ему новые модели?» Иногда его злоба доходила до того, что он орал: «Не смей даже здороваться с этим подонком!» Он рылся в ее вещах, упорно ища доказательств того, что его жена – шлюха.

Положение стало особенно нестерпимым сначала из-за Паскуале, а затем из-за Рино."

"Разумеется, Паскуале последним, даже позже Лилы, узнал, что его невеста крутит шашни со Стефано.