История нового имени

Пару раз у него вырвалось и слово «книга» – как выяснилось, он намеревался напечатать ее сразу после окончания университета. Работа? Книга? Какие странные слова. Ему было двадцать два года, но он всегда говорил очень серьезно, сыпал цитатами и вел себя так, словно уже получил преподавательскую должность в университете.

– Ты и правда собираешься печатать свой диплом? – как-то раз недоверчиво спросила я его.

– Если он получится, конечно. – Мой вопрос его удивил.

– И что, все хорошие дипломы печатают?

– А почему нет?

Он изучал вакхические ритуалы, я – четвертую книгу «Энеиды».

– Ну да, все же Вакх интереснее Дидоны, – пробормотала я.

– При правильном подходе любая тема интересна.

Мы с ним никогда не обсуждали современные события, как это часто бывало с Франко, не спорили, поставят ли США ядерное оружие Западной Германии и кто лучше – Феллини или Антониони. С Пьетро мы говорили только об античной литературе. У него была феноменальная память: он сравнивал самые разные тексты, цитируя их наизусть, словно читал с листа, но не важничал и не впадал в менторский тон; для него это была самая животрепещущая тема разговора, учитывая наши общие интересы. Чем теснее мы общались, тем яснее я понимала, что он действительно талантлив и что мне до него далеко; если я высказывалась с осторожностью потому, что боялась ляпнуть глупость, то он говорил с уверенностью человека, обдумавшего и взвесившего каждое произнесенное слово.

Мы всего несколько раз прогулялись по корсо Италия, вокруг Пизанского собора и мемориального кладбища Кампо-Санто, как я заметила, что отношение ко мне снова изменилось.

– Что такое ты делаешь с парнями? – с дружеской завистью спросила меня как-то утром знакомая студентка. – Уже и сына Айроты окрутила.

Я понятия не имела, кто такой Айрота-отец, но не могла не услышать ноток уважения, появившихся в тоне сокурсников, когда они обращались ко мне. Меня опять стали приглашать на вечеринки и в рестораны – я даже заподозрила, что меня зовут, чтобы я привела с собой Пьетро, который вообще-то избегал всяких сборищ. Я начала осторожно наводить справки – надо же было выяснить, чем так прославился отец моего нового друга. Я узнала, что он преподает в Университете Генуи античную литературу и занимает важный пост в Социалистической партии. Я стала вести себя сдержаннее, опасаясь, что уже наговорила Пьетро глупостей. Он продолжал рассказывать мне про свой будущий диплом, он же книга, а я все больше помалкивала.

Как-то в воскресенье он, запыхавшись, прибежал в общежитие и пригласил меня на обед с его родственниками – к нему приехали отец, мать и сестра. Я ужасно разволновалась и постаралась получше одеться.