История нового имени

Одновременно Кармен чувствовала приятное возбуждение: надо же, подруга детства крутит шашни с женатым мужчиной! Надо сказать, что девчонки нашего квартала, с юных лет мечтавшие выйти замуж, всегда больше сочувствовали любовницам, которые казались нам более интересными, более независимыми, а главное, более современными, чем жены. У нас всегда оставалась надежда, что законная жена – как правило, злая и вероломная или, по меньшей мере, неверная – тяжело заболеет и умрет, уступив место любовнице, и любовь восторжествует. Иначе говоря, мы выступали за грех, но только если он вписывался в рамки правил. Вот почему Кармен, поначалу настроенная к Аде враждебно, постепенно прониклась к ней искренней симпатией. Однажды она ей сказала: «Слушай, сколько можно терпеть? Ты должна выгнать эту суку, выйти за Стефано и родить ему детей. Сходи к Солара, спроси, может, они кого-нибудь знают в Римской Роте».

Кармен и Джильола советовали ей одно и то же, и вот как-то вечером в пиццерии Ада напрямую спросила Микеле:

– А у тебя, случайно, нет знакомых в этой самой Римской Роте?

– Случайно нет, – насмешливо ответил он, – но поинтересоваться могу, друзья везде найдутся. А ты пока держись за свое, да покрепче. И ничего не бойся – если кто на тебя наедет, сразу мне скажи.

Ада была на седьмом небе: еще никогда в жизни она не чувствовала вокруг себя такой поддержки. Тем не менее перейти к активным действиям ее побудили не подначки Джильолы, не советы Кармен, не защита, обещанная самым крутым в квартале парнем, и даже не обида на Стефано, который в августе не повез ее, как год назад, за границу, а только пару раз выбрался с ней на пляж, а кое-что более существенное. Она обнаружила, что беременна.

Это открытие наполнило ее бешеным счастьем, но пока она не поделилась им ни с кем, даже со Стефано. Посреди дня она сняла фартук и сказала, что пойдет подышать, а сама отправилась к Лиле.

– Что-то случилось? – удивленно спросила синьора Карраччи, открывая дверь.

– Ничего такого, чего ты не знала бы, – ответила Ада.

Она вошла и выложила ей все как есть, прямо при ребенке. Поначалу она говорила спокойно, ссылалась на артистов и спортсменов и сравнивала себя с «женщиной в белом», сожительницей знаменитого велогонщика Фаусто Коппи, а под конец намекнула, что в некоторых случаях, когда любовь особенно сильна, даже святая Церковь позволяет расторгнуть неудачный брак. Лила слушала ее, не перебивая, чего Ада совсем не ожидала; напротив, она была уверена, что стоит ей произнести первое слово, как Лила набросится на нее с обвинениями, дав ей возможность вывалить этой стерве все, что она о ней думает.