История нового имени

– Теперь такая каша заварилась, уже не знаешь, что с ней делать.

– И то верно.

– Ну пока.

– Пока.

Они даже руки друг другу не пожали. Антонио добрался до пьяцца Гарибальди и сел на поезд. Он ехал целые сутки, слушая, как в голове звучат все те же озлобленные голоса. Через несколько часов ему стало невмоготу, ноги онемели – с тех пор, как он вернулся из армии, он никуда не ездил. Изредка он выходил из поезда попить воды из вокзального фонтанчика и тут же торопился назад, боясь, что поезд тронется. Как он рассказал мне позже, во Флоренции ему стало так плохо, что он сказал себе: выйду здесь и поеду к Ленучче.

111

После отъезда Антонио Ада и Джильола стали неразлучны. Джильола внушала подруге мысль, которая долго не выходила у той из головы: хватит ждать, надо что-то решать с браком Стефано. «Ты должна выгнать Лину из этого дома, – говорила Джильола. – Если будешь тянуть, он к тебе привыкнет и ты все потеряешь, в том числе лавку. Лине палец в рот не клади – если почувствует в тебе слабину, заставит Стефано тебя выгнать». Джильола призналась даже, что у нее похожая проблема с Микеле. «Если я стану ждать, пока он сделает мне предложение, – шепотом сказала она, – я умру старой девой. Поэтому я ему так сказала: или мы женимся весной шестьдесят восьмого, или до свидания»."

"Ада как с цепи сорвалась: она демонстрировала Стефано неукротимую страсть, а в промежутках между поцелуями жарко шептала: «Надо что-то решать, любимый, или она, или я. Я не говорю, что ты должен выгнать ее на улицу с ребенком, все-таки это твой сын, но ты только посмотри, что всякие знаменитости делают: дай ей немножко денег, и пусть катится на все четыре стороны. Все равно весь квартал знает, что я твоя настоящая жена, и я хочу быть с тобой всегда, всегда».

Стефано соглашался и крепче ее обнимал. Но, выбираясь из неудобной узкой кровати в квартирке на Реттифило, он обо всем забывал. Дома он по-прежнему орал на Лилу, обвиняя ее в том, что у него нет чистых носков, или в том, что она посмела на улице разговаривать с Паскуале или кем-нибудь еще.

Ада постепенно впадала в отчаяние. Как-то воскресным утром она столкнулась с Кармен, и они принялись жаловаться друг другу, как тяжело работать в колбасных лавках. Слово за слово, и вот они обе уже на чем свет стоит костерили Лилу, которую, каждая по своим причинам, считали источником всех своих бед. Наконец Ада не выдержала и поделилась с подругой своими затруднениями, совершенно выпустив из виду, что Кармен – сестра ее бывшего жениха. Кармен, млея от счастья, что ей доверили тайну, ловила каждое ее слово и не скупилась на советы, каждый из которых был направлен на то, чтобы в максимальной степени отравить жизнь Аде, предавшей ее брата, и Лиле, предавшей лично ее.