История нового имени

Я целый день думала об учительнице Оливьеро и о том, как она гордилась бы мной, если бы узнала, что я с отличием окончила университет и у меня вот-вот выйдет книга. Когда все в доме легли спать, я закрылась на кухне и принялась листать свои старые тетради. Как хорошо нас учила синьора Оливьеро! Какой красивый, ровный почерк у меня был! Жалко, что со временем, вынужденная писать много и быстро, я его испортила. Я улыбнулась при виде исправленных грамматических ошибок, яростно подчеркнутых красным, и вынесенных на полях пометок: «Молодец!» и «Отлично!», которыми она выделяла удачно найденное слово или правильное решение задачи. Она всегда ставила мне хорошие оценки. Правда ли, что она сделала для меня больше родной матери? С некоторого времени я в этом сомневалась. Но именно она указала мне путь, о существовании которого моя мать даже не подозревала, и заставила пойти по этому пути. За это я была ей благодарна."

"Я уже собиралась идти спать и складывала тетради, когда вдруг заметила в одной из них тоненькую стопку скрепленных булавкой листков бумаги в клетку. У меня стукнуло сердце: я узнала «Голубую фею» – рассказ, который Лила написала много (сколько именно – тринадцать, четырнадцать?) лет назад. Я помнила, какое восхищение вызвали у меня раскрашенная пастельными карандашами обложка и тщательно выписанные буквы названия! В те времена мне казалось, что это настоящая книжка, и я жутко завидовала подруге. Я открыла листки на середине. Булавка успела заржаветь, и на бумаге остался коричневый след. И тут я с изумлением обнаружила, что учительница написала на полях, напротив одного предложения: «Превосходно». Значит, она все же прочла рассказ? И он ей понравился? Я пролистала всю стопку: на каждой странице стояли пометки: «Браво!», «Хорошо!», «Очень хорошо!». Меня охватил гнев. Старая ведьма, почему ты не сказала, что рассказ тебе понравился? Почему лишила Лилу заслуженного удовлетворения? Почему ты боролась за то, чтобы я училась дальше, а за нее не боролась? Сапожник отказался отпускать дочь на вступительный экзамен в среднюю школу, и ты приняла это как должное? Какие в тебе бушевали обиды, чтобы переложить их груз на ее плечи? Я стала читать «Голубую фею» с самого начала, пробегая глазами по выцветшим строчкам. Детский почерк Лилы был похож на мой тогдашний почерк. Но уже с первой страницы я почувствовала, как покрываюсь холодным потом, а в животе вспыхнула острая боль. Я все-таки дочитала рассказ до конца, хотя истина открылась мне с первых же строк. Тайная магия моей книги уходила корнями в детское сочинение Лилы.