История нового имени

Если не найдете, посмотрите в разделочной или в холодильнике. Она вечно с места на место скачет.

– Почему?

– Она что, ваша подруга? – криво ухмыльнулся он.

– Да.

– Тогда лучше промолчу.

– Нет уж, скажите.

– А вы не обидитесь?

– Нет.

– С этой стервой никто работать не хочет."

"Я пошла, куда он указал. Никто не пытался меня остановить. На всех здесь, и на женщинах, и на мужчинах, лежала печать какого-то равнодушия; даже когда они смеялись или переругивались, казалось, что они не имеют никакого отношения к собственным голосам, к своему смеху, к окружающей грязи и вони. Я протиснулась между работницами в синих комбинезонах, которые размалывали мясо; головы у них были покрыты сеточкой; гигантские мясорубки издавали металлический лязг; к нему примешивался плюхающий звук готового фарша. Но и здесь Лилы не было видно. Не было ее ни среди рабочих, которые забивали в свиные кишки розоватую массу, смешанную с кубиками сала, ни среди тех, кто разделывал туши, с пугающей быстротой орудуя острыми ножами. Я нашла ее возле холодильника. Она вышла из цеха, окутанная облачком белого пара. Вдвоем с напарником – низеньким пареньком – они несли на плечах красноватую пластину замороженного мяса, которую опустили на тележку. Лила снова шагнула к холодильнику. Я заметила, что рука у нее перебинтована.

– Лила!

Она медленно повернулась и недоверчиво посмотрела на меня. «Как ты сюда попала?» – спросила она. Глаза у нее лихорадочно блестели, щеки ввалились, но, несмотря на это, она производила впечатление большой и толстой. На ней была синяя рабочая спецовка, натянутая на что-то вроде длинного пальто, на ногах – грубые солдатские ботинки. Мне хотелось ее обнять, но я не посмела: почему-то я испугалась, что она рассыплется прямо у меня в руках. Она сама подошла ко мне и крепко обняла. От ее влажной одежды исходил тошнотворный запах жира.

– Пошли, отойдем, – сказала она и крикнула напарнику: – Я на пару минут! – и отвела меня в уголок. – Как ты меня нашла?

– Да вот нашла.

– Как же тебя пропустили?

– Я сказала, что я к тебе и что я подруга Бруно.

– Молодец! Пусть теперь думают, что я сосу хозяйскому сыну, хоть ненадолго отцепятся.

– Что ты такое говоришь?

– Так тут принято.

– На фабрике?

– Везде. Ты получила диплом?

– Да. Но со мной случилось невероятное! Лила! Я написала повесть, и в апреле выйдет книга.

Лицо у нее было какого-то сероватого оттенка, как будто из нее откачали всю кровь, но все же она покраснела. Я увидела, как краска заливает ей шею, щеки и поднимается к глазам, которые она сощурила, словно боялась, как бы не вспыхнули зрачки. Она взяла меня за руку и поцеловала ее сначала с тыльной, а потом с внутренней стороны.

– Как я рада за тебя, – прошептала она.