История нового имени

Она вышла из машины, и я обратила внимание, что держится она неуверенно, как будто ждет подвоха. Возбуждение последних дней сменилось упадком; сейчас у нее был болезненный вид, часто свойственным беременным, которых беременность совсем не радует. При этом она была прекрасно одета – прямо-таки картинка из модного журнала. Не обращая ни малейшего внимания на Стефано, она потянула меня на виа дей Милле – посмотреть на витрины.

От меня не укрылась ее нервозность. Пока мы шли, Лила несколько раз спросила меня, хорошо ли она выглядит.

– Помнишь, – вдруг воскликнула она, – девушку в зеленом платье и в шляпке?

Ну конечно, я ее помнила.

Помнила, какими оборванками мы себя почувствовали, столкнувшись с ней на этой самой улице; помнила, как наши парни затеяли драку с местными, как в нее вмешались братья Солара, и Микеле схватил железный прут. Как же мы тогда напугались! Я поняла, что Лила ждет от меня слов ободрения, и сказала:

– Все дело было в деньгах, Лила. Теперь все изменилось, и ты дашь сто очков вперед той девушке в зеленом.

Но про себя я подумала: неправда, я тебе солгала. Социальное неравенство – подлая штука, теперь-то я это знала.

Оно не сводится к деньгам. Целой кучи наличных из двух колбасных лавок, сапожной мастерской и даже обувного магазина недостаточно, чтобы скрыть наше происхождение. Будь у Лилы еще больше денег, чем есть сейчас, будь у нее миллионы – тридцать, пятьдесят миллионов, – ей не избавиться от своих корней. Я понимала это лучше, чем она, потому что видела возле школы девочку, которая поджидала Нино. Нам до нее было далеко, хотя специально она ничего для этого не делала и просто была собой. Знать это было невыносимо.

Мы вернулись в магазин. В честь открытия устроили фуршет: закуски, сладости, вино рекой; многие из приглашенных – родители Лилы, Рино, семейство Солара, Альфонсо, Ада, Кармела и я – явились в тех же нарядах, в каких были на недавней свадьбе. Рядом, на тротуаре, стояли кое-как припаркованные машины; внутри толпился народ. Джильола с Пинуччей принимали гостей, стараясь перещеголять друг дружку и едва не лопаясь от важности. На центральной стене висел портрет Лилы. Одни разглядывали его с интересом, другие с недоумением; кое-кто прыскал в кулак.

Но я смотрела на него и не могла оторваться. Узнать на нем Лилу было невозможно: от нее осталcя лишь изящный силуэт. На публику взирала пугающе соблазнительная одноглазая богиня, кокетливо выставившая вперед ножки в красивых туфлях.

В толпе гостей я заметила Альфонсо и поразилась, каким энергичным, веселым и элегантным он выглядел. Я никогда его таким не видела – ни в школе, ни на улице, ни в лавке. Лила тоже обратила на него внимание.

– Он сам на себя не похож, – хмыкнула я.

– Что это с ним?

– Не знаю.