История нового имени

– Надя очень хотела с тобой познакомиться, – сказала мне учительница. – Сын у меня – тот еще прохвост, ты ему не доверяй, а вот Надя – хорошая девочка, вы подружитесь, вот увидишь.

Мы вернулись в комнату, а она осталась курить на балконе. Как я поняла, Надя была младшей сестрой Армандо: «шестнадцать лет мучений» – как с шутливой досадой охарактеризовал ее брат, добавив: «Все детство мне отравила». Я с улыбкой заметила, что знакома с этой проблемой не понаслышке, и повернулась к Лиле за подтверждением. Но она продолжала хранить сосредоточенное молчание.

В гостиной успели выключить верхний свет, и пары танцевали в полумраке. Звучала песня Пола Анки – или это была «What a Sky» Нико Фиденко? Не помню. Танцующие прижимались друг другу, и по стенам медленно скользили их тени. Музыка смолкла. Но прежде чем кто-то включил свет, я испытала шок как от удара в грудь – среди гостей я увидела Нино Сарраторе. Он закуривал сигарету, и огонек зажигалки осветил его лицо. Мы не виделись уже целый год, и мне показалось, что Нино повзрослел, похудел, стал еще растрепанней и красивей. Узнала я и девушку, с которой он только что танцевал. Это была та самая, что ждала его возле школы, – изящная, утонченная, словно озаренная изнутри девушка, заставившая меня ощутить собственное убожество.

– А вот и Надя, – сказал Армандо.

Это была дочка профессора Галиани.

35

Как ни странно, открытие не испортило мне удовольствия от вечеринки, прекрасного дома и милых людей. Я любила Нино, у меня не было в том ни малейших сомнений, и, получив очередное доказательство того, что мы никогда не будем вместе, должна была бы жестоко страдать.

Но я не страдала. Ведь я уже знала, что у него есть девушка и что я этой девушке не гожусь в подметки. Новость состояла в том, что она оказалась дочерью профессора Галиани, выросшей в этом доме, среди этих книг. Вместо того чтобы огорчиться, я успокоилась. Он сделал правильный и единственно возможный выбор – сами законы природы были на стороне этой пары. Иначе говоря, я как будто вдруг увидела перед собой столь совершенную гармонию, что мне оставалась лишь любоваться ею со стороны."

"Но дело было не только в этом.

Не успел Армандо сказать: «Надя, это Элена, мамина ученица», как девушка тут же бросилась меня обнимать, приговаривая: «Элена! Как я рада, что наконец с тобой познакомлюсь!» И Надя, не давая мне вставить ни слова, принялась – в отличие от брата, не шутливо, а всерьез – нахваливать мои сочинения, их содержание и стиль, и делала это так искренне и с таким воодушевлением, что я как будто перенеслась в класс, где ее мать, приводя меня в пример, вслух читала мои работы.