История нового имени

Мне бросилось в глаза, что те из ребят, кто был постарше, – Нино, Армандо и еще один парень по имени Карло – спорили не с ней, а друг с другом, обращаясь к профессору Галиани как к арбитру. Даже Армандо, если и высказывал мысли, опровергающие утверждения матери, адресовался не к ней, а к Нино. Карло выступал на стороне Галиани, но, полемизируя с друзьями, выдвигал собственные аргументы. Нино не соглашался ни с кем, но слова профессора опровергал с вежливой улыбкой, а на Армандо и Карло нападал, не скрывая горячности. Я слушала их затаив дыхание. Из их слов, как из бутонов, у меня в мозгу распускались пышные цветы; если цветок был мне знаком, я согласно кивала, выражая одобрение, если нет, оставалась безучастной, чтобы не обнаружить свое невежество.

Во втором случае я, разумеется, начинала нервничать: я не понимала, о чем или о ком идет речь. Произносимые ими звуки звучали для меня бессмыслицей и говорили мне лишь о том, что мир имен, событий и идей бесконечен и всех моих ночных бдений над книгами слишком мало, чтобы их охватить, что я должна еще больше учиться, чтобы вести беседы с Нино, профессором Галиани, Карло и Армандо и иметь право сказать: да, это я знаю. Планете грозит серьезная опасность. Ядерная война. Колониализм, неоколониализм. «Черноногие», Секретная вооруженная организация, Национальный фронт освобождения. Массовые убийства. Голлизм, фашизм. Франция, армия, Grandeur, Honneur[1]. Сартр – пессимист, но верит в парижских рабочих-коммунистов. Политические ошибки руководства Франции и Италии. Необходимость левого поворота. Сарагат, Ненни[2]. Визит Фанфани в Лондон, Макмиллан[3]. Конгресс христианских демократов в Неаполе. Последователи Фанфани, Моро[4], левое крыло Христианско-демократической партии. Социалисты, которые в конце концов легли под власть. Только мы, коммунисты, при поддержке пролетариата и своих парламентариев сумеем провести в Италии левоцентристские законы. Но если так пойдет, то марксистско-ленинская партия превратится в социал-демократическую. Вы видели, что сделал Леоне[5] в начале нового учебного года? «Словами мир не изменишь, – недовольно качал головой Армандо, – без крови и насилия не обойтись». – «Должен быть четкий план», – спокойно возражал ему Нино. Градус спора все повышался, и профессор Галиани вслушивалась в каждую реплику. Как же много знали эти парни, они держали в руках весь мир! В какой-то момент Нино благосклонно отозвался об Америке и с безупречным произношением сказал несколько слов по-английски. За прошедший год голос у него изменился: стал ниже, в нем появилась хрипотца, и говорил Нино уже не так резко, как на свадьбе у Лилы или в школе. Он рассказывал о Бейруте так, словно был там только вчера, цитировал Данило Дольчи[6], Мартина Лютера Кинга и Бертрана Рассела.