Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

Бок пронзила такая боль, что Джек невольно ослабил хватку. Кадзуки сбросил его и тут же напал, стиснул шею удушающим захватом.

— В лицо тыкать — нехорошо! — процедил он.

Его предплечья, словно тиски, сдавили горло Джека.

Мальчик захрипел.

Дыхательное горло оказалось перекрыто, он не мог вдохнуть.

— Отлично, Кадзуки! — похвалил сэнсэй, довольный тем, что его подопечный снова одержал верх.

Не обращая никакого внимания на то, что рандори превращается в избиение, сэнсэй Кюдзо повернулся к остальным:

— Обратите внимание, как один прием переходит в другой.

Очень действенная тактика. С ней вам по зубам любой противник.

Получив одобрение, мальчишка сдавил шею Джека еще сильнее. По глазам было видно — Кадзуки упивался его болью.

Джек чувствовал, что горло вот-вот треснет. В ушах стучала кровь. Воздух в легких кончился. В глазах потемнело, и он изо всех сил заколотил по полу, подавая знак, что сдается.

Однако враг по-прежнему наслаждался его агонией.

Джек терял сознание.

Кадзуки так и не ослабил хватки.

В глазах Джека вспыхнули искры, и на миг скалящийся Кадзуки превратился в Докугана Рю.

На Джека смотрела маска с черепом посреди лба, а в прорези виднелся зеленый глаз.

Джек стучал по полу все слабее, рука затрепыхалась точно умирающая рыба. И тут, словно из глубины омута, он услышал голос Акико:

— Сэнсэй! Он же убьет его!

Учитель с легким интересом посмотрел на синеватые губы Джека и произнес:

— Хватит, Кадзуки. И так ясно, что ты победил…

Мальчишка выпустил Джека, и воздух снова наполнил легкие.

Джек глотал его, будто воду. Кровь ударила в голову, и Джека охватила ярость. Не успев подумать, он врезал кулаком в лицо Кадзуки.

Тот отлетел и шлепнулся на пол.

— Ямэ! — крикнул сэнсэй Кюдзо. Он рванул Джека за воротник и поднял на ноги."

"Большим пальцем учитель коснулся точки на шее мальчика, надавил, и Джека парализовала боль. Он превратился в тряпичную куклу. Все думали, что он просто выбился из сил во время рандори, но Джек чувствовал себя так, словно сэнсэй Кюдзо всадил ему в спину раскаленный железный прут.

— Я что говорил? — прошипел наставник, с презрением глядя ему в лицо. — Только нагэ вадза и катамэ вадза.

С каких это пор удары кулаком стали относиться к обездвиживанию?

— А с каких… стали одобрять убийство… во время рандори? — сквозь зубы процедил Джек, превозмогая боль.

Кадзуки лежал посреди додзё, прижимая руку к разбитой губе. На его ги алели яркие пятна крови.

— Тебе еще многому предстоит научиться, — сказал сэнсэй Кюдзо. — И первое — это фудосин. Ты слишком горяч для самурая!

Джек остолбенел. Не столько из-за мучительной боли, сколько из-за вопиющей несправедливости.