Из хорошей семьи

"

"– Только я с Ленкой чуть-чуть сблизилась, только она мне немножко стала доверять, как на тебе! Если я рожу, она опять меня возненавидит!

Федор оторопел:

– С какой стати?

– Увидит, как я нянчу малыша, и скажет, вот с ним ты можешь быть нежной и ласковой, а со мной почему не могла?

– Ну да, логично. Сделать аборт такая ласка, что дальше ехать некуда.

– Подумает еще, что я ее предала.

– Таня, а ты не думаешь, что у Ленки полно своих забот, кроме как выстраивать отношения с матерью? Она тебя, поди, не всякий день и вспоминает. Знает на краю сознания, что есть мама, которая в случае чего примет и поддержит, и этого ей вполне достаточно.

– Хорошо бы так.

– Точно тебе говорю. Может, она нам внука родит еще быстрее, чем ты сына, и плевать ей с высокой колокольни, чем мы тут с тобой занимаемся.

Татьяна села напротив него, и Федор только сейчас заметил, что она не переоделась в домашнее.

– Зря, что ли, Мурзаева пожертвовала тебе весь свой стратегический запас солений? – проворчал он, понимая, что жена права и этот ребенок слишком сильно запоздал появиться на белый свет.

– Но это все было бы еще ничего, – вздохнула Таня, – действительно, если поджаться, пока он маленький, можно накопить ему на студенческую жизнь. Когда бы только материальные проблемы, я б решилась, да что там, не колебалась бы даже. Просто имела бы в виду, что мы не вечны, да и все.

– А что тогда? Врачи опасаются, что тебе тяжело будет носить?

– Да господи! Вот уж чего я точно не боюсь, так это токсикоза. Там надо просто указания врачей соблюдать, и все будет в порядке. Дело в другом: раз мы старые, то у нас большая вероятность родить больного ребенка. Врач прямым текстом отговаривала меня сохранять беременность.

Федор ничего не ответил. К сожалению, это правда, даже в школе на уроках биологии проходят, что дети с болезнью Дауна часто рождаются у матерей старше сорока лет. Лучше не рисковать. Жить как жили и в конце концов убедить себя, что это у Татьяны было что-то вроде простуды. Он ведь совсем немножко готовился к предстоящему отцовству, еще не успел толком обрадоваться и представить, как оно будет. Чуть-чуть сердце дрогнуло, и все. Слава богу, не успел помечтать, потому что знает, что мечты никогда не сбываются. Жизнь научила, большое ей спасибо. Сорок восемь лет – возраст для внуков, а не для детей, и уж точно это не время необдуманных и безответственных решений.

– Что-то горит, – сказала Таня.

Он сорвался в кухню и выключил под картошкой газ, но было поздно. Клубни совершенно обуглились, а дно любимой Таниной эмалированной кастрюльки с вишенками на боку покрылось слоем копоти.