Из хорошей семьи

Она то отходила на несколько шагов, то смотрела почти вплотную и в целом напомнила Евгению какого-нибудь махрового эстета в музее перед шедевром живописи.

– Нет, ничего тут нет, – наконец решила она, – вы пали жертвой скиалогического шантажа. Смотрите, на боковушке никаких признаков… Но, если сомневаетесь, сделайте контрольный на выдохе.

Врач ушел, и Лидия Александровна села на диванчик с кружкой в руках.

– Вот так всегда, – улыбнулась она, – сидишь-сидишь, никому не нужен, но стоит только кофейку себе налить, как нате-пожалуйста. Хорошо еще простой вопрос, а не кровотечение, тьфу-тьфу, не дай бог.

Евгений спросил про скиалогический шантаж, и Ледогорова объяснила, что это когда тени на рентгеновском снимке так причудливо накладываются друг на друга, что имитируют патологическое состояние.

Он глотнул кисленького кофе, и так вдруг захотелось повиснуть на колесе времени, хоть чуть-чуть притормозить, растянуть эти минуты неожиданного счастья и спокойствия…

Но дома ждет мама, которую он никогда не оставлял одну так поздно.

– Спасибо за кофе, – Евгений поднялся, – а вы скоро уходите? Я бы очень хотел проводить вас, но должен быть дома максимум через полтора часа.

Лидия Александровна взглянула на часы:

– Ого! Пожалуй, можно и на свободу! Отвернитесь только, я переоденусь, и пойдем. Парк Победы не слишком большой для вас крюк?

– Я в коридоре подожду, – сказал Евгений.

Оказалось, он совсем забыл, как это – идти не одному, приноравливать свои шаги к темпу спутницы и разговаривать на ходу. Лидия Александровна оказалась немножко меньше ростом, чем он думал раньше, но, когда на эскалаторе он встал ступенькой ниже, лица их оказались на одном уровне. Глаза в глаза, и губы ее были совсем близко.

Так захотелось поцеловать эти губы, что Евгений нахмурился и строго спросил:

– А вы, стало быть, не готовились совсем? Так были уверены, что получите автомат?

Ледогорова засмеялась:

– Ой, слушайте, сначала столько работы навалилось, что я просто забыла, реально ни одной минутки сесть пофилософствовать не оставалось. А потом вспомнила, конечно, но как-то предпочла думать, что еще не вспомнила. Надеялась, что оно само собой решится, и в итоге, видите, оказалась права.

Евгений пожал плечами и попытался убедить себя, что она грубая, наглая и ржет, как лошадь.

– Вам спасибо нечеловеческое просто! Вы такой классный преподаватель, мне даже жаль, что с философией все покончено, а то б я к вам на лекции ходила…

– Не получится у вас.

– Почему?

– А вы не знаете?

Она покачала головой и нахмурилась.

– Вы, Лидия Александровна, нагнули меня слишком сильно, так что теперь придется уволиться.

– Да о чем вы?

Тут эскалатор кончился, а у перрона как раз стоял с открытыми дверями нужный им поезд.