Из хорошей семьи

Научился бы сначала разговаривать нормально, а потом уж кадрился к приличным девушкам и в аспирантуру поступал. У папы на кафедре одно только «зво́нит» лишало претендента всех шансов, а в медицине, видимо, критерии другие.

Через слово понимая речь Виктора Николаевича о том, что каждый случай на вес золота и ему обязательно надо составить психологический портрет Горькова хотя бы по материалам уголовного дела, раз уж сам маньяк недоступен для изучения, Яна удивлялась, как можно быть таким бесчувственным и наглым. Девушка тебе отказала, а ты тут же просишь ее стать твоим пропуском в архив. Не дала, так пусть хоть в работе пользу принесет, – вот ход мысли этого примитивного создания!

– Боюсь, что у меня совершенно нет времени, – процедила она.

– Ну пожалуйста! Материала-то мало, за каждый случай как за соломинку хватаешься…

– Виктор Николаевич, не могу ничем помочь.

В трубке раздался тяжелый вздох, будто кит всплыл на поверхность океана. Воспитание не позволяло Яне повесить трубку, потому что заканчивать разговор должен тот, кто его начал, а Зейда не спешил прощаться.

– У будь-який час, як вам зручно, – пробасил он.

– В ниякий мне не зручно! – От злости Яна начала его хорошо понимать. – Попросите вашего товарища Юрия Ивановича, пусть он с вами сходит.

Зейда кашлянул в трубке и ничего не сказал, а Яна залилась краской. Как она могла забыть, господи… Заставлять старого опера смотреть уголовное дело убийцы своего сына просто-напросто бесчеловечно.

Яне стало так стыдно за свою душевную черствость, что она быстро договорилась с Зейдой встретиться завтра.

В шинели Виктор Николаевич казался еще больше, чем помнилось Яне по первой встрече. Если он и презирал теперь ее за эгоизм и нечуткость, то ничем этого не показал, наоборот, радостно улыбаясь, вручил букетик анемичных гвоздик, в вестибюле архива помог снять пальто и так взглянул, что Яне стало немножко обидно за свой внешний вид. Плотные колготки того невыносимо телесного цвета, что наводит на мысли о протезной мастерской, черная юбка и мышино-серая трикотажная водолазка в сочетании с полным отсутствием косметики совершенно утешат Зейду, если он еще огорчается из-за ее отказа.

Очень быстро выяснилось, что они побеспокоили гардеробщицу совершенно напрасно. Пожилая архивариус, поджав нарисованные чуть мимо рта губы, сообщила, что тут не публичная библиотека и дела выдаются только по оформленному соответствующим образом и подписанному руководством запросу даже сотрудникам, а о том, чтобы дать их людям со стороны, не может быть и речи.

Когда они вышли на улицу, Яна призналась, что начальство не подпишет ей такой запрос, потому что Горьков не имеет никакого отношения к расследуемым ею делам.