Из жизни фруктов

Дальше их забота. — Лобов поводит рукой в сторону Васькина.

— Это ты брось! Я тебе хоть где расписался?!

— Но груз на твоей территории?

— Ничего не значит!

— Нет, Владимир Тарасыч, я попрошу! Очень даже значит!

Между Лобовым и Васькиным опять готова разгореться перепалка, но Знаменский поднимает руку.

— Так или иначе, днем двадцать девятого апреля помидоры существовали. Что же дальше? Их смыло дождем?

— Дальше моя смена кончилась, — говорит Васькин и, не глядя на Малахова, спрашивает: — Вань, ты эти вагоны не комиссовал?

Малахов ошарашен.

— Котя! Мне ж никто ничего! Маневровый, наверно. Подцепил и увез.

— Пустые или полные, Малахов?

Тот в растерянности хлопает глазами.

— Не подходил даже. Не знаю. Другие принимал. Вагонов полно было. А с обеда отпускал. С той стороны. Где автомобильный подъезд.

— Простите, пожалуйста, я, вероятно, уже ничем не могу помочь… В институте сегодня семинар. — Для Лобова настал удобный момент улизнуть, он прощается и спешит прочь.

— Запросто могли груженые увезти, — заявляет между тем Васькин. — Под праздники тут Содом и Гоморра.

— Под праздники — жуть! — поддерживает Малахов.

— А в следующую свою смену вы поинтересовались судьбой вагонов?

— Да ведь это уже после праздников было! — восклицает Васькин. — Голова-то с похмелья… Чего уж там! — Ему ответ кажется вполне исчерпывающим, а разговор законченным.

Знаменский улыбается, вдруг развеселившись.

— Значит, не найти мне тех помидоров? Потерялись, замотались. А?

Кладовщики выжидательно молчат.

— Все-таки попробую. С двадцать восьмого по тридцатое у вас работали студенты. Припоминаете?

— Работали, — согласно кивает Малахов. — Наши грузчики — в складу. Те — снаружи, на погрузке машин.

— Вот и договорились: на погрузке машин.

— Ну и что? — осведомляется Васькин.

— Да ребятам скучно было, решили для развлечения соревноваться — факультет на факультет. Для подведения итогов записывали количество машин. И, представьте себе, их оказалось здорово больше, чем у вас по накладным! Выходит, был лишний «левак»."

"На скулах у Васькина набухают желваки.

— Такие записи — не документ!

— Небось набавили! Для игры!

— Не похоже, Малахов. Ребята серьезные, математики. Даже номера машин называют. Профессиональная память на числа.

— Да не принимали же. Те вагоны. Не принимали мы их.

— Официально не принимали. А по-тихому, я думаю, разгрузили.

Малахов засматривает в лицо Васькину и упавшим голосом спрашивает:

— Коть?..

— Вранье!

9

Томин и Кибрит разговаривают, шагая по коридорам Петровки, 38.

— Тебя оставили в покое, Шурик?

— Со вторника хвоста нет.

— И неясно, что это было?

— Одну даму на выбор проверил — ни в какую версию не влезла.

— Всего одну даму! Не слишком ли беспечно?

— Но криминала же нет.