Из жизни фруктов

И через это сито отцедить…

Телефонный звонок.

— Извините… Попрошу через пять минут… Отцедить шоферов, возивших «налево»? — доканчивает зампред. — Добро.

Параллельно и Томин мобилизует силы. То распинается перед директором рынка, добиваясь, чтобы тот подсказал, куда откочевали его прежние перекупщики и как нащупать выходы на Шишкина. То встречает на Курском вокзале Панко и устраивает так, чтобы он был под рукой. То кого-то инструктирует, то кому-то докладывает: ОБХСС с его подачи готовит операцию против перекупщиков на рынках.

Периодически Томин крутит телефонный диск и взывает:

— Любочка! Удалось?

Он пытается разыскать Пал Палыча. Наконец Любочка «берет след».

— В антиалкогольном профилактории? — изумляется Томин. — Какая широта интересов… Ну, тогда, Любочка, отбой.

В саду при антиалкогольном профилактории картина не отличается от той, которую можно видеть при любой терапевтической больнице — вид на прудик, гуляющие пациенты.

Идя по аллее, Знаменский спрашивает встречных:

— Извините, где-то здесь Старухин Николай Яковлевич. Не подскажете?

Наконец кто-то реагирует:

— Вон там, под елкой сидел.

На скамье под елкой подремывает красноносый, рано одряхлевший человек. На плечах у него потертое пальто, в которое он зябко кутается.

— Здравствуйте, — говорит Пал Палыч.

— Здравствуйте… — моргает Старухин. — Но, извиняюсь, не узнаю. Память что-то опять…

— Я по поводу базы, — нащупывает почву Пал Палыч."

"— А-а, — оживляется собеседник, — Без дяди Коли никуда? — он приосанивается. — Ладно уж, помогу. — Оглянувшись, отворачивает полу пальто. — Давай. В кармане не видно будет.

Знаменский переживает секунду растерянности — беседа развивается слишком стремительно и прямолинейно.

— Или не принес? — строго вопрошает Старухин. — Такого уговора не было! — и наполеоновским жестом запахивается.

— Перерыв, дядя Коля, — находится Знаменский. — Не смог.

— Ну и что — перерыв? Надо было зараньше.

— Через десять минут кончится и слетаю! — обещает Пал Палыч. — Какую хотите?

— «Сибирскую»! — твердо говорит Старухин. — Пора бы знать!

— Пока побеседуем? — предлагает Пал Палыч.

— Ты тут впервой, что ли?

— Впервой.

— А-а, интересно тебе… Ничего тут интересного. Манная каша да процедуры, да обратно манная каша.

— Не пойму, от чего вам лечиться, дядя Коля, вы же в порядке, — втягивает старика в откровенность Пал Палыч.

— От того лечусь, что пить нормально не могу, — сетует Старухин. — Раз! — и забываю. Вот на тебя гляжу — будто первый раз вижу.

— Надо же! Все забываете?

— Нет, ну главное помню. В городе я с любого конца домой доеду. — Мысли его внезапно перескакивают. — Эта вот сестра — самая вредная! — шепчет он, указывая куда-то в сторону. — Так уколет — три дня боком сидишь.