Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Но это оказалась не соседка. Грубый мужской голос интересовался у Олеси, не видела ли она чужих.

– Нет, пан Василий!

– А чего ты меня в горницу не приглашаешь? Могла бы первачом угостить!

– Нет у меня первача.

– А у батьки твоего был, я знаю. И не называй меня Василием! Я нынче на службе Великой Германии. Потому называй «пан полицейский».

– Хорошо, пан полицейский.

– Вот, другое дело. Пошли в избу, осмотреть велено.

– Не прибрано у меня…

– Ничего.

Олеся и полицейский вошли в избу.

Саша лихорадочно раздумывал, что делать. Сигануть в открытое окно? Заметит ведь.

"Саша замер в ожидании какой-то развязки ситуации. Дверей между комнатками не было, лишь ситцевая занавеска. И сквозь щелочку в ней Александр видел, как по-хозяйски вошел в избу полицай – рыжий мужчина лет сорока с белой повязкой на рукаве и надписью «ПОЛИЦАЙ» на ней. Он уселся на лавку возле стола и поставил рядом с собой снятую с плеча винтовку, советскую трехлинейку, видимо, захваченную немцами в качестве трофея.

– Давай-ка, Олеся, налей, встреть гостя как положено.

Олеся фыркнула, однако нагнулась к люку подпола – видимо, самогон хранился в подвале.

Полицай среагировал мгновенно: он схватил Олесю лапищами за бедра и задрал на ней платье. Олеся взвизгнула и сделала отчаянную попытку освободиться.

Этого Саша уже стерпеть не смог. В два прыжка он оказался рядом с полицаем и заученным движением свернул ему голову. Раздался хруст шейных позвонков, детина обмяк и завалился на скамье.

Прикрыв ладошкой рот, Олеся смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами, в которых плескался нескрываемый ужас.

– Ты что сделал? – наконец произнесла она.

– Гада прищучил!

– Как очнется, что говорить будем? Ой, мамочки!

– Он уже не очнется.

– Ты его… убил? – прошептала она.

– Натурально убил.

Саша потирал руку. Рана заныла от физической нагрузки.

– Это же Василий Пасюк, из Борков!

– Был Василий, стал полицай. Туда ему и дорога!

– Он до войны в тюрьме сидел, за разбой.

– Наверное, немцы освободили.

– Ой, что же теперь будет?

Было видно, что Олеся паникует и уже находится на грани истерики. Конечно, не каждый день на глазах человека убивают, хоть он этого и заслужил своей паскудной жизнью.

– Труп я ночью уберу, – спокойно сказал Саша.

– Он до ночи в избе будет? Я боюсь мертвых, я в избу не войду!

– Живых бояться надо, чего он тебе мертвый сделает? Ты, когда открывала, других полицаев не видела?

– Вроде нет.

– Вроде! Где твои глаза?

Саша осторожно подвинул край занавески на окне.

Деревня была пустынной – никакого движения. Хорошо, если никто не видел, как Пасюк этот к Олесе зашел.

– Тихо, не видно никого.

– Зачем его убивать было? – спросила девушка.