Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Спать пора. Надоели мне сегодня водные процедуры.

Саша снял рубашку, улегся на постель и еще раз вспомнил все происшедшее с полицейским. Вроде все предусмотрел, следов нигде не оставил. С тем и уснул."

"Проснулся он в полночь от чьего-то прикосновения.

– Саша, это я, Олеся. Уснуть не могу, страшно. Так и кажется, что мертвый Василий сюда вернется. Можно я с тобой полежу?

– Ложись, места много.

Кровать и в самом деле была широкой, двуспальной.

– Все не решался тебя спросить – а где же мама твоя?

– От тифа умерла, еще за три года до войны.

– Прости, Олеся, не знал.

Саша повернулся к Олесе, приобнял. Девушка запротестовала:

– Только без рук!

– Как знаешь.

Саша засопел, повернулся к ней спиной и уснул.

Проснувшись утром, он обнаружил, что Олеся повернулась во сне к нему лицом, обхватила рукой, да еще и ногу ему на ногу положила. Ночная рубашонка задралась, обнажив прелестные ноги и попку.

Видно, Саша неосторожно повернулся, и девушка проснулась, смущенно поправила ночнушку.

– Я же говорила – без рук! – попыталась рассердиться Олеся.

– Так это же не я тебя обнимал – ты сама…

Девушка покраснела слегка:

– Отвернись!

Она встала с постели, вышла из комнаты, и вскоре Саша уже услышал звон подойника.

– Коровку подоит сейчас, молочко парное пить будем! – обрадовался Саша.

Только они уселись завтракать, как в окно постучали.

– Это дед Трофим – наш, деревенский! – поспешила успокоить Александра Олеся.

Она вышла на крыльцо, и, поскольку окно было открыто, Саша ясно услышал их разговор.

– Здравствуй, Олеся.

– И вам доброго здоровья, деда.

– Не мое, конечно, дело, Олеся, только ты бы побереглась, дочка. Прошлой ночью аэродром немецкий, что под Дубовкой, наши разгромили, должно – окруженцы.

Так немцы злые сейчас, по деревням рыщут, всех молодых парней с собой увозят. Люди говорят – в Пинск. Сегодня в Борках были. А тут еще полицай из этих Борков, Васька Пасюк, будь он неладен, пропал.

– Деда, я-то здесь при чем?

– Ты уж прости, дочка, меня, старого, только жилец-то твой – уж не знаю, кем он тебе приходится, мужик молодой и, похоже, из военных. Ушел бы он от греха подальше. У нас в деревне мужиков-то, окромя него, и нет, одни бабы с детишками да старики остались.

– Хорошо, деда, спасибо вам, что предупредили.

Родственник это наш дальний. Только о нем немцам – ни слова.

– Понимаю, дело молодое, а все же поберегись.

Олеся вошла в избу бледная, видимо, спокойствие во время разговора далось ей нелегко.

– Я слышал разговор, Олеся, – опередил ее Александр, поднимаясь из-за стола. – Сейчас доем и уйду.

– Куда же ты пойдешь?

– А к фронту и пойду. Нагрянут немцы – из-за меня вся деревня пострадать может. Тем более что у меня ранение свежее. Немцы не дураки, быстро сообразят, что к чему.