Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

"

"– Ты гляди какой! Не хочет он! А я, значит, если с бумагами вожусь, то, по-твоему, крыса тыловая? В действующей армии майоры целыми полками командуют – и ничего, а ты – двумя мальчишками. Короче, есть вакансия – в четвертом отделе, в ведомстве Утехина. Служба совсем не бумажная – там и мозгами шевелить надо, и риска не меньше, чем у «чистильщиков».

Ведомство Утехина – отдел СМЕРШа по ведению зафронтовой контрразведки: вербовка агентуры за линией фронта, внедрение в немецкие разведшколы, и много чего еще, но там – за кордоном.

– Я же языков совсем не знаю, товарищ полковник.

Ни немецкого, ни польского, – привел я последний аргумент. – Войне конец скоро, я же просто не успею освоить эти премудрости.

– Будешь выкобениваться – сошлю в седьмой отдел, – сдвинул брови Сучков.

Вот туда я не хотел больше всего. Седьмой отдел – чисто бумажная работа: статистика, отчеты.

– Или во второй, – окончательно добил меня Сучков.

Я попытался представить себя во втором отделе. Это вообще ссылка! Второй отдел занимался работой среди военнопленных – на допросах собирал информацию, склонял к сотрудничеству с нашими спецслужбами.

Можно сказать, тихое болото.

Разговор закончился тем, что Сучков дал мне время на раздумье:

– Надеюсь, недели тебе хватит. Думай, майор!

У здания отдела мне встретился старлей Удалов.

– Я в концлагерь Майданек еду, в десяти километрах от Люблина. Не хочешь компанию составить, взглянуть на этот объект?

Задание на сегодня Сучков мне не дал, время было, и я согласился.

Мы уселись на мотоцикл – Удалов за руль, я устроился в коляске.

Ехали недолго.

При подъезде нас остановил патруль, но, увидев смершевские корочки, пропустил.

За воротами лагеря перед нашими глазами предстала огромная территория, огороженная колючей проволокой с вышками по периметру. Внутри ровными рядами стояло множество бараков. Вокруг них понуро в полосатой робе бродили исхудавшие люди с впавшими, потухшими глазами, острыми скулами, обтянутыми кожей, похожей на пергамент – почти скелеты.

Часть узников уже ушла из лагеря, когда охрана, напуганная стремительным приближением наших войск, разбежалась. Остались те, кто был истощен и настолько ослаб, что не мог идти сам, или кому некуда возвращаться – родственники погибли, а родной дом пока еще оставался под немцами.

Увидев нас, въезжающих на мотоцикле, узники бросились чуть ли не под колеса.

– Хлеб! Брот! Брэд! Миил! – на разных языках просили они.

На душе стало как-то нехорошо.

Удалов повернулся ко мне:

– Майор, в коляске у меня НЗ – хлеб и консервы. Отдай!

Я нашел полотняный мешок с хлебом и консервами и передал их в протянутые руки бывших узников.

Удалов привстал на подножках мотоцикла.